Разделенные

Он должен знать, как называется белая жидкость.

– А вот и угощение, – говорит Роберта. – Награда за долгое путешествие.

Они садятся за стол друг напротив друга. Охранники стоят рядом, наготове, на случай, если понадобится их помощь, или если он вдруг решит спрыгнуть с балкона на острые скалы внизу. На скалах стоят солдаты с тяжелыми черными винтовками в руках. Они защищают его, объясняет Роберта. Он думает, что, если спрыгнуть вниз, солдаты, сидящие на скалах, тоже назовут его «сэр».

Роберта разливает белую жидкость в прозрачные граненые стаканы, сверкающие на солнце и отбрасывающие блики во все стороны.

Он берет печенье и откусывает кусочек. Оно шоколадное. Неожиданно вкус шоколада пробуждает целый сонм воспоминаний. Он видит мать. Потом снова мать, но уже другую. Обед в школе. Вспоминает, как обжег губу, откусив кусок свежеиспеченного «Толл-хауса». Мне нравится горячее сдобное тесто. Хорошо, когда печенье чуть-чуть не пропеклось.

Он понимает, что все эти утверждения верны. Но как они все могут быть верны? Если у него аллергия, откуда такие приятные воспоминания о шоколадном печенье?

– Марафонская загадка продолжается, – говорит он вслух.

Роберта улыбается.

– Ты сейчас сказал почти правильное предложение. На, пей.

Она протягивает ему стакан с прохладной белой жидкостью, и он принимает его.

– Ты придумал себе имя? – спрашивает Роберта.

Он делает глоток – и как только пахучая жидкость, размочив крошки печенья, уносит в пищевод, в голове поднимается новый вихрь беспорядочных мыслей, но комбинация вкуса печенья и белой жидкости действует на них, как вода – на песок в лотке золотоискателя. Она смывает всю грязь – и на дне остаются крупицы золота.

Электронный прибор с глазом-линзой. Он знает его название! И белый напиток – его дают коровы, верно? Коровий сок.

– Кам!

Коровий сок.

– Му-у!

Роберта смотрит на него со странным выражением.

– Кам… му… – повторяет он.

В глазах Роберты загорается искра понимания.

– Камю?

– Кам. Му.

– Камю! Какое прекрасное имя. Ты превзошел самого себя!

– Камера! – в конце концов вспоминает он. – Молоко!

Но Роберта его уже не слушает. Она витает где-то в облаках.

– Камю, философ-экзистенциалист! «Живи до слез».