Жажда

И этот грузовик уже взят в кольцо. Нет, это не демонстрация протеста, а нечто гораздо более опасное, подогретое крайней степенью отчаяния.

– Сколько у нас на сегодня дежурит охранников? – спрашивает Пит начальника контрольного отдела.

– Трое, – отвечает тот. – Включая того, что у ворот.

– Пошлите всех к воротам.

– Звонить в главный офис?

– Вы шутите? Звоните девятьсот одиннадцать.

И тут же на экране монитора, соединенного с камерой у ворот, Пит видит: толпа, словно взорвавшись, бросается на грузовик.

Все люди одновременно, все, как один, рвут из кузова баллоны с водой, разбивают ветровое стекло, тащат наружу водителя. О господи! Все происходит в мгновение ока!

С пассажирского места встает человек, похожий на охранника.

– У него что, дробовик?

Человек поднимает оружие и бесшумно стреляет в воздух. Секундой позже Пит слышит гром выстрела, приглушенный стенами и расстоянием.

Но охраннику удается сделать лишь предупредительный выстрел – толпа вырывает дробовик из его рук, а самого его тащит вниз, в мешанину гнева и ярости.

Начальник контрольного отдела отправляет охранников к воротам, а сам начинает лихорадочно набирать «девятьсот одиннадцать». Но уже поздно – толпа, в своем праведном гневе, проламывается сквозь ворота и начинает наводнять двор и помещения станции. И их совсем не десятки. Их сотни, если не тысячи.

Не имея возможности ничего предпринять для спасения станции, Пит Флорес смотрит на монитор камеры и понимает: эта толпа представляет собой силу столь же опасную, что и японское цунами.

И, может быть, теперь его, Пита, очередь идти на дно с гибнущим кораблем.

7) Келтон

Проходит час за часом, и я начинаю понимать, что моей матери совсем не по душе то, как отец поступил по отношению к Малески, потому что она принимается готовить ужин на час раньше обычного – некий нервический ритуал, который мать исполняет в те дни, когда отношения в нашем доме становятся напряженными. Ранний ужин означает, что и в постель она ляжет на час раньше обычного, чтобы побыстрее рассчитаться с неудачным днем.

Помимо прочего, моя мать – настоящий маньяк по части заморозки продуктов; а поскольку всю еду, что у нас есть и что еще остается, мы стараемся законсервировать, то время от времени на ужин запросто можно получить размороженный и запеченный в меду бекон с прошлой Пасхи плюс полпорции бобовой кассероли, которая зависла в холодильнике с Рождества.

Только, бога ради, не цитируйте меня.

Мать наполняет наши стаканы водой.