Возрожденная

– Я еще вчера почувствовал, что что-то не так, когда ты повисла на мне со своими сестринскими объятьями, излучая такую любовь и боль за меня, как будто я тебе небезразличен. Как будто я тебе хоть чуточку дорог, как будто я что-то для тебя значу как брат, а не как тот, кто выполняет твои вечные прихоти и исполняет твои грязные приказы! Я спрашиваю в последний раз. – Слава угрожающе понизил голос.

– Хорошо, я все тебе расскажу, но у меня будет встречный вопрос.

Его удивила моя наглость. Но возмутиться он не успел, так как я выпалила:

– Почему Айвена убила нашего отца?

Славдий как будто впал в ступор.

Отпустив мое запястье, он сделал шаг назад, а в его взгляде промелькнул испуг.

– Что с тобой? – растерялась я. Но мужчина как будто выпал из реальности. Он часто заморгал, его грудь завибрировала от учащённого и резкого дыхания.

– Слава?

Эта реакция не на шутку меня напугала. Я подошла к нему вплотную, пытаясь успокоить, но он уже справился с собой и резанул меня резким обвиняющим взглядом, в котором смешались боль, ненависть, страх и что-то еще.

Я в ужасе от него отступила.

– Это ты виновата! Если бы ты не закрыла мне рот и не удержала меня, я бы смог помешать ей! Ты во всем виновата… моя дорогая сестричка! Из-за тебя он умер. – В глазах Славдия бушевала холодная ярость. При этом его ноздри яростно трепетали, а губы превратились в сплошную тонкую линию. Аура ненависти была так сильна, что я отшатнулась, не в силах этого вынести.

А он дико и как-то зловеще рассмеялся:

– А теперь, моя дорогая, время десерта!

– Что? – Я непонимающе тряхнула головой, но он уже потерял ко мне всякий интерес. Маска холодной циничности вернулась на его лицо. Теперь он напоминал чересчур милого зверя, который готовится сожрать меня с потрохами.

Мужчина выплеснул в себя еще один бокал. Не хмелея, сделал странный жест рукой, не похожий на первый, и тут же в комнату влетела прекрасная фея с огромными карими глазами и обворожительно распущенными черными волосами.

Я даже не успела ничего сказать или покинуть трапезную, как девица, явно к такому привыкшая, беспардонно отодвинув тарелки с едой, уселась на стол лицом к Славе. Изящно выгнув стройное тело, она широко раздвинула перед ним ноги.

Какая мерзость! То, что Слава собирался делать с этой шлюхой, было отвратительно. А в том, что он нарочно решил сделать это при мне, у меня не было сомнений.