Возрожденная

Через десять минут мучений все мои выпуклости были упакованы в черную кожу. Я была одета… но чувствовала себя все равно голой. Во-первых, как я ни пыталась, я не смогла найти нижнего белья. Видимо, моя предшественница считала ношение нижнего белья кощунством, и осквернять ее тело могла только одежда Женщины-кошки. Во-вторых, лиф от костюма корсетного типа приподнимал мою грудь на такую неприличную высоту, что ее можно было использовать как трамплин для горных лыж. Неоправданно вызывающе! Или при случае грудь можно было использовать вместо подноса.

С усилием натянув до колена сапожки из мягчащей кожи и заплетя длинную косу, которая теперь доставала до поясницы, я с любопытством и неверием уставилась на свое отражение, наконец-то почувствовав и осознав, как триста лет жизни отняли десять лет моей молодости.

– Боже мой, я старуха! – От обиды я стукнула кулаком по зеркалу. Мне захотелось расколотить его вдребезги, но я лишь смогла пустить рябь.

Из зеркала на меня смотрела уже не девушка, наивная и симпатичная, а женщина, черты которой заострились, полностью стерев подростковую непосредственность, свежесть и расцветающую молодость.

Нет, женщина в зеркале не была некрасивой. Наоборот, она была очень привлекательной и ослепительно изысканной, но во взгляде ее, в практически незаметных мимических морщинках угадывался отпечаток долгой и бурной жизни. Я нахмурила брови и поняла, что это движение делает морщинку над бровями глубже, и тут же попыталась расслабить лицо.

Осознание того, что я выгляжу на тридцать, добавило мне депрессивных эмоций. Я тяжело выдохнула: блин, трудно осознавать себя тридцатилетней, когда в душе тебе восемнадцать! Отвернувшись от своего отражения, к которому, видимо, будет трудно привыкнуть, я направилась на поиски завтрака.

Кстати, сейчас стало очевидно, что я копия Айвены. Если бы не светлые волосы, меня легко можно было бы с ней спутать.

Глава 3

– Принцесса!

Славдий сдержанно поприветствовал меня легким кивком головы и вернул свое внимание подростку, который запрягал мощного гнедого жеребца, похожего на того, которого Слава держал под уздцы.

От вида великолепных животных в моем теле начало искрить предвкушение.