Стихийник: Сердце бури

Если бы альх был впечатлительным, как люди, и не знал языка Изначальных, то уже плевался бы через плечо и читал обережные стишки.

А так… он лишь улыбнулся, услышав брань, которой отчитывают малых детей, без труда отцепил от себя брыкающую девицу, расцарапавшую ему лицо, и, сдерживая желание как следует припечатать ее об стену, прижал к себе и втянул носом запах, что источали ее пшеничные косы.

Девчонка сдавленно пискнула и замерла, уткнувшись носом в мужскую шею.

– Отпусти! Немедленно!

Райнхард с сожалением разжал объятия и грубее, чем хотел, отпихнул от себя девчонку.

Но, несмотря на все эпитеты, что он успел примерить к раскрасневшейся от гнева девицы, альх не мог отрицать очевидного. Она унаследовала красоту от матери-альвийки. Белая кожа, выразительные глаза, подобные чистым зеленым камням, длинные ресницы и острые скулы, придающие лицу породистость Изначальных.

– Собирайся, мы уходим отсюда. Меня прислал твой отец.

– Отец? – задыхаясь от ярости, что еще пекла ее душу, выдохнула девушка, сверкнув в темноте зеленью глаз.

– Да, и если поторопишься, успеешь к завтраку. – Альх швырнул ей в руки тряпье, что выхватил из кучи, когда проходил мимо: серое крестьянское платье и прогрызенную молью тонкую накидку с капюшоном: – Надень это, живо.

Девица оказалась понятливой. Видя, что незнакомец не собирается причинять ей вред, она коротко спросила:

– Как ты узнал, что я здесь?

– Красавчик с румяной щечкой подсказал.

– Григар? – не поверила девушка, показывая жестом, чтобы альх отвернулся.

– Да. Он еще что-то говорил про раскаяние и сожаление.

– Пусть провалится в Бездну со своими сожалениями!

Альх хмыкнул:

– Что же ты, такая пылкая, а безропотно дала себя пленить?

Девушка накинула на плечи плащ и натянула на голову капюшон, из-под которого глухо произнесла:

– Потому что они угрожали расправой отцу.

– Ммм…

– Что значит твое недовольное мычание?

– Ты решила, что жизнь смертного старика важнее, чем бессмертная душа альва?

– Полу-альва, – не задумываясь, поправила девица.

– Не важно, – рыкнул Райнхард, оборачиваясь и хватая Эйлин за плечи. – Как ни назови, ты часть этого мира, его поток, энергия.