Несломленная

Мне показалось, что он не такой простой, каким хочет казаться. Стойкое чувство, что он что-то недоговаривает или скрывает, не покидало меня.

Я утвердительно кивнула, но поняла, что мужчина этого не увидел, и как-то сухо прокаркала:

– Да.

– Хорошо, тогда ступай за мной. – Он докурил сигарету и потушил окурок в консервной банке, которая на всякий случай была пристроена на подоконнике и доверху была заполнена бычками. А потом встал и вышел в освещенный коридор.

В коридоре свет был не сильный, но по глазам резанул больно.

– Подождите, я забыла куртку! – Я было рванула обратно в кабинет, но Чиж не дал мне этого сделать, схватив за рукав кофты:

– Оставь ее, она тебе больше не понадобится.

– Ладно. Только прежде, чем мы начнем приготовления, я хочу увидеться с Велиаром.

Не оборачиваясь, мужчина проговорил:

– Сейчас для этого не самое лучшее время.

Я остановилась и непонимающе уставилась на его широкую спину.

– Почему вы так говорите? Время как время… Какое значение для нас вообще имеет время, если в каком-то смысле оно нам подвластно?

Я заметила, что мужчина из доброго самаритянина стал превращаться в напряжённого сухаря.

– Это невозможно, потому что он невменяем настолько, насколько может быть неадекватен дикий зверь, пойманный в клетку.

– Что-о-о?

Мужчина чертыхнулся себе под нос, понимая, что сказал лишнее.

– Немедленно отведите меня к нему! – Я встала в позу и бросила на мужчину испепеляющий взгляд.

– Мирослава, я понимаю твои переживания, но если бы ты его видела, то тебе бы самой стало не по себе.

– Слушайте, – проговорила я медленно, с расстановкой, – вы абсолютно не знаете ни меня, ни Велиара. Вам даже невдомек, что мы вместе пережили, и поэтому я вам очень не советую брать на себя ответственность за решения, которые вам не осмыслить.

Пожевав во рту сигарету, а потом выбросив ее недокуренной, мужчина вздохнул:

– Хорошо, следуй за мной.

И, засунув руки в карманы, он свернул в другую часть здания.

С каждым шагом мое сердце билось учащеннее, а мысли начали рисовать одну картину страшнее другой. Может, его пытали? Или над ним издевались? Чушь. Я тряхнула головой, отгоняя излишне буйную фантазию.

Мы подошли к камере, чем-то напоминающей мою, за одним исключением. Здесь, вместо железной двери, была решётка, через которую было удобно наблюдать за заключенным.