Несломленная

Выбивая зубами дробь, я проговорила: – Мы не можем вот так просто ворваться в квартиру к чужим людям!

– Почему нет? – Парень непонимающе тряхнул головой.

Объяснять у меня не было возможности. От холода свело все мышцы, в том числе и на лице.

– З-зд-десь нед-далеко есссть госсстиница, – трясущейся рукой я указала направление. «По крайней мере, я надеюсь, что она уже построена, ведь семнадцать лет назад ее еще могло не быть».

– Хорошо, – как-то подозрительно быстро согласился Велиар, – пойдем.

Стремительными широкими шагами он направился в указанном мной направлении; я же, заплетаясь в собственных ногах, пыталась от него не отставать, но у меня плохо получалось. Негромко выругавшись, Велиар подхватил меня на руки, прижал к себе и понес. В данном случае, я была не против его чрезмерной опеки, так как моя озлобленность, обида и печаль замерзли вместе с моим телом.

Мы быстро пересекли опустевшую улицу, на которой практически не было людей, лишь вдалеке группа подростков, громко и весело разговаривая, скрылась за поворотом.

День клонился к закату, и на улице становилось все молчаливее и грустнее. В это время года солнце появляется совсем редко, практически не прогревая землю. Кучевые облака на небе сменила тусклая серая дымка. Высохшую траву приминал мокрый снег, образовывая тонкую корку наледи, на которой Велиар чуть не поскользнулся и не упал, крепко выругавшись. Едва я подумала, что хуже быть уже не может, как нас стала окроплять мелкая изморось.

Быстро перейдя широкую дорогу, Велиар вошёл в здание гостиницы с нелепым названием «Милые ночи». Молодая девушка с гладкой прической, в белой накрахмаленной блузке старомодного кроя, оформляла постояльца и не сразу обратила на нас внимание. Не церемонясь, Велиар отодвинул мужчину, который заполнял бланк заселения, и спокойно обратился к девушке:

– Нам срочно нужно место для отдыха.

От его баритона девушка вздрогнула и изумленно приоткрыла рот. А потом округлившимися глазами стала нас рассматривать.

– Молодой человек, вы что себе позволяете? Дождитесь своей очереди! – стал возмущаться ущемленный в правах мужчина.

Велиар медленно повернулся к нему и низким, излучающим раздражение и нескрываемое отвращение голосом проговорил:

– Если ты сейчас же не закроешь свой рот, мне придётся отрезать твой язык и скормить его собакам, которые ошиваются поблизости.