Скамейка

Но слова тоже застряли в горле. И не потому что Алексей впервые предстал перед ней полностью обнажённым (раньше самая большая степень его раздетости ограничивалась плавками, когда они вместе бывали на пляже), а потому что смотрел на неё, словно видел впервые и оценивал как… Анфиса не могла придумать, на кого можно было бы смотреть одновременно и заинтересованно, и тепло, и чуть игриво… Но точно не на ту, которую совсем недавно боготворил, безропотно исполняя её капризы и поручения, терпя её открытую влюблённость в другого.

До того их последнего разговора, до увядших роз, до острых шипов на подсохших стеблях…

С её лица он медленно перевёл взгляд на подушки, под которыми она спрятала своё тело, и так же медленно вернул обратно, к её глазам. Потом взял подушку, прикрывающую её ноги, и отбросил в изголовье кровати. Анфиса крепче вцепилась в оставшуюся.

– Алексей, что происходит? – она почувствовала, что близка к обмороку. И причина не столько в необычности ситуации, сколько в выражении глаз её «друга», он явно не узнавал её.

И вёл себя с «незнакомкой» так, как она никогда не предполагала, что он может себя вести… Что может предстать перед девушкой в столь откровенном виде, откровенно-возбуждённом… Что вообще может предстать перед кем-то, кроме неё! Хотя та его усмешка, которой он сопроводил свои прощальные слова, наверное, намекала именно на это: что может и предстанет…

Брови на его лице иронично приподнялись (почему она не обращала внимания, что он такой симпатичный? Сейчас, когда выглядел совсем чужим, вообще казался безупречно красивым).

– Что происходит?.. Пока ничего… Но, надеюсь, скоро произойдёт, если ты позволишь забрать у тебя это, – он потянул за угол подушки, легонько, предлагая сдаться добровольно.

Голос… Это был его голос. Но интонации… Когда он научился разговаривать таким сексуальным тоном, откуда взялась эта лёгкая хрипотца, от которой у неё начала кружиться голова?.

.

– Где мы находимся? – в отчаянии оттягивая момент капитуляции, спросила Анфиса (к тому же этот вопрос на самом деле её интересовал).

– В моей спальне, на моей кровати, – он лёг рядом, лицом к ней, согнув руку в локте и подперев голову кулаком, не отнимая второй руки от подушки, но и не делая попыток убрать её силой, продолжая с улыбкой вглядываться в её глаза, снизу вверх, поскольку она продолжала полусидеть.