Шрам

Пастырь кивнул Джиму и тот достал пистолет:

– Смотри, как сейчас будет круто, – сказал он мне, улыбнувшись, и рванулся вперед.

В два прыжка он пронесся мимо проема, ведущего в комнату справа, и тут же оттуда раздалось шипение, а за ним свист, и в стену напротив вонзилось не меньше десятка тонких, длинных игл. Но Джим к этому моменту уже прижался к стене с другой стороны, и через секунду развернулся, направив дуло пистолета вглубь комнаты. Прогремела два оглушительных выстрела и из комнаты послышался скрежет и хрипение, переходящие в отвратное, гортанное бульканье.

– Готов, – сообщил Джим и первым вошел в комнату.

Я последовал за ним.

На полу в трухе и пыли лежало существо, размером с крупную кошку. Внешне оно напоминало смесь ящерицы и ежа, с ног до головы усыпанное тонкими иглами. У твари были длинные, когтистые лапы и узкая, короткая пасть с тремя рядами мелких и очень острых на вид зубов. Существо корчилось на полу, продолжая булькать и выблевывать на пол мерзкую зеленоватую жижу вперемешку с бурой кровью.

На красных чешуйках отвратительной гадины, в районе груди виднелись два пулевых отверстия.

– Знакомься, – сказал Джим, стоя над существом, корчившемся в предсмертной агонии. – Это гремлин. Он любит засесть за углом, и поджидать. А когда пойдешь мимо, пустит вслед свою иголку. Невероятно ядовиты.

После этих слов Джим направил пистолет на тварь и выстрелил. Голова гремлина разлетелась на куски, оставив на полу красно-зеленое пятно.

– А есть противоядие? – спросил я.

– Есть, – кивнул Хирург, – Но на то, чтобы его вколоть, у тебя будет около двадцати секунд. Потом яд распространится по телу. Спустя минуту ты будешь полностью обездвижен, спустя три – потеряешь сознание. А через пять-шесть минут – умрешь.

Интонация абсолютного безразличия, с которой Хирург сообщил эту информацию, напугала меня гораздо больше, чем сам ее смысл.

– Продолжаем движение, – распорядился Пастырь. – И смотрим в оба. Где одна тварь, там и десять.

Подобное заявление меня совершенно не обрадовало.

Глядя на усыпанного иглами и смертельно ядовитого монстра, я прекрасно понимал, почему среди простых людей профессия охотник считается уделом самоубийц и безумцев. Вновь промелькнула мысль о том, чтобы послать это дело к черту. Ведь, еще пару шагов, и такая иголка могла прилететь в меня. Ощущение того, что смерть прошла где-то совсем близко, вызвало дрожь и мурашки на коже. Прежде страх был бесформенным и абстрактным, но теперь он обрел форму.