Шрам

Мы встретились взглядами, и мне показалось, что он не слушает мои слова, они не важны для него. Он просто смотрит вглубь меня, изучает мою реакцию. Сердце заколотилось быстрее, и я прикладывал все силы, чтобы держать себя в руках и не показывать ему своих сомнений или страхов.

– Джим сказал, что вам нужен водитель, – продолжил я. – И нужен срочно. Я хороший водитель, и в этом уверен на все сто.

Я услышал смешок, который явно принадлежал Стиву, но не стал отводить взгляда от Пастыря. Только этот человек был сейчас важен, только его решение имело значение.

– И ты подумал, что это дает тебе возможность стать одним из нас? – спросил Пастырь.

– Нет, – ответил я честно. – Но я не прочь попробовать.

– Попробовать. – Пастырь криво усмехнулся. При этом его лицо и взгляд не изменили своего выражения.

Пару секунд спустя он опустил глаза и снял с правой руки черную перчатку, которую я только что заметил.

– Вот смотри, что сделала со мной жизнь охотника, – сказал он, и я увидел изуродованную шрамами ладонь, на которой не хватало мизинца и безымянного пальцев. Их просто не было, а вся рука выглядела так, словно ее пропустили через мясорубку.

– Если тебе повезет, – продолжил он, – то к моим годам станешь таким же. А в самом вероятном развитии событий нам придется передавать все то немногое, что от тебя останется, твоим родным для кремации.

Уродства и вправду были ужасны. Я не представлял, какое существо способно сделать с человеком нечто подобное. Я ощутил, как мерзкий ком застыл в горле и инстинктивно сжал кулаки, стараясь держать свои эмоции под контролем.

– Не очень, если честно, – ответил я и тут же добавил. – Но свой выбор я сделал. И вы ничего, ведь, не теряете. Родных у меня, все равно, нет, так что с останками проблем не возникнет, сможете оставить их прямо там, за стеной.

Я услышал, как Джим за моей спиной ухмыльнулся, но Пастырю эта глупая шутка, кажется, не пришлась по душе, и еще не закончив фразу, я уже жалел, что начал ее.

– Если ты окажешься тупым или трусливым, – сказал Пастырь, надевая перчатку на изуродованную руку, – то мы все можем поплатиться за это не только техникой или вооружением, но и своими жизнями тоже. Команда должна работать, как единый механизм, в котором каждый человек – это определенная деталь.