Холмс вернулся. Дело Брексита

, пятница. 13:11 по Гринвичу

Лондон. Бэйкер-стрит, 221 Б

– Ну, понятно, Холмс, что вас не прельстила роль, грубо говоря, провокатора. Я говорю «грубо», – поспешил уточнить доктор, – поскольку, на мой взгляд, если честно, это некоторое преувеличение. Всё-таки речь идёт о потенциальных агентах недружественной державы, и вы в этой ситуации, насколько я понимаю, руководствовались не только уважением к брату и соображениями личной выгоды, но и патриотизмом истинного англичанина, – пафосно закончил свою мысль Уотсон.

Холмс молча слушал, не шевеля ни единым мускулом. Откинувшись в кресле, он продолжал сосредоточенно смотреть в одну и ту же точку на стене.

Возникла неловкая пауза, которую доктор снова поторопился прервать:

– Но я, признаться, не понимаю, причём тут удары нашей авиации по Сирии совместно с Францией и США…

– Вот именно, Уотсон, – перебил его детектив. – Именно это событие, которое я упомянул мимоходом, как и ряд прочих, заставляет меня задуматься о поставленной утром задаче.

– Не понимаю, – растерянно пробормотал Уотсон. – Поясните.

– Не сейчас, друг мой. Не сейчас. Время очень дорого. Мне нужна ваша помощь.

Холмс вдруг резко оживился, подался вперёд и, встав с кресла, решительными шагами направился к себе.

– Вы располагаете свободным временем?

– Ближайший час у меня совершенно свободен.

– Поможете мне?

– В этом деле?

– Разумеется.

– Да, но имеете ли вы право посвящать меня в эту, без преувеличения, государственную тайну?

– Так ведь я уже изложил вам её суть. А толковый помощник в столь существенном предприятии просто необходим.

– Хотите сказать, что берёте меня в дело?

– Дорогой Уотсон! Как же я могу обойтись без вас? Просто я не стал упоминать ту часть беседы с братом, в которой обсудил ваше возможное участие в расследовании. Мне нужно лишь ваше согласие.

– Что ж… Я с удовольствием окажу вам содействие и постараюсь быть полезным.

– А Мэри?

– Ну, я думаю, она будет не против, чтобы я в преддверии нашей с ней свадьбы заработал дополнительные деньги для семейного бюджета. И потом, – доктор лукаво прищурился, – ведь она мне пока ещё не жена, а я, стало быть, пока не подкаблучник.

Уотсон явно попытался поддеть Холмса за его в целом негативное отношение к матримониальным планам друга.