Тайна Проклятого озера

– Ну что вы, я никогда не чувствовала себя такой счастливой – иронично возразила я. В этом заявлении была достаточная доля правды, чтобы не быть обманом.

Меня кормили не хуже, чем при дворе, не обременяли поручениями. Я каталась верхо?м, играла на рояле, вела ничего не значащие беседы на французском, развлекая принцессу, пока та позировала для портрета, у меня даже было несколько часов в день, в которые я была предоставлена сама себе. Это было много, много больше того, о чем я прежде осмеливалась мечтать.

– Мой брат просил передать тебе это, – принцесса осторожно выдвинула из-под корзины для рукоделия сложенный вчетверо лист бумаги.

– Он сказал, это перевод с греческого. Ты интересуешься историей? – вопрос прозвучал с таким надменным недоумением, словно я какая-нибудь деревенщина.

И все же временами она невыносима.

Сдержанно поблагодарив, я поспешно развернула послание.

«…Я хочу умолять вас выслушать меня. Я осознаю, что нуждаюсь в снисхождении. Изо дня в день казню себя за грубость, что позволил себе при нашей первой встрече.

Позвольте мне все исправить. Покой оставил меня. Одно только слово – и вы станете истинным творцом моего счастья. Но прежде чем произнести его, подумайте, ведь ваше слово также может сделать меня еще более несчастным.

Кончаю тем, с чего начал: умоляю о снисхождении. Я просил вас выслушать меня. Осмелюсь на большее: прошу о встрече.

Если вы не придете, это внушит мне мысль, что вы оскорблены, и мне ни за что не снискать вашего расположения».

Подписи не было.

Такая легкость окутала меня, что если бы я стала птицей, тотчас воспарила над Замком.

Я поспешно спрятала письмо в свою корзинку.

Принцесса, занятая вышивкой, перемены во мне не заметила. Я мысленно поблагодарила выучку светских салонов, где не принято было демонстрировать чувств.

Был еще только полдень. Мне предстояло несколько часов томительного ожидания, но наградой за них послужит неземное блаженство.

Амир заехал в десять. Аттина всячески старалась вести себя так, словно накануне не случилось ничего необычного. Но все равно было неловко. Даже больше чем обычно. Амир Гатри-Эванс был здесь, рядом с ней, словно ожившая фантазия, и ей хотелось, чтобы их встреча никогда не заканчивалась.