Шах и Мат. Сыграем в Любовь?

Иногда Сава думал, что ее брат свою сестру совсем не знает… потому что, если б знал, не стал бы бить снова и снова по больному месту.

– Сава, это рано утром было, спали еще все, а Паула… она ж по телефону может часами трещать, мне и в голову не пришло, что на стационарный может не кто-то из местных звонить…

– Ясно. Как она?

– Собралась за десять минут, и мы уже в аэропорт ехали … а потом…

Леха глаза в сторону отвел, и рожа каменная стала.

– Что потом?

– Спросила, не знаю ли я, куда делся ее мобильник, мол, она его отключила, а куда дела не помнит.

Это был камень в его огород. Золотце прекрасно знала, что Сава охранника будет обо всем спрашивать и таким образом передала ему большой «привет».

Она уже готова к встрече, Шах в этом был уверен. Одела свою броню и стала непрошибаемой, как в первые дни их знакомства: вежливая и обходительная до оскомины в зубах, но абсолютно чужая и холодная, как зима. Ему потребовалось время тогда, и еще больше времени и сил потребуется сейчас.

– Ладно, иди, внизу нас подожди, а потом поедем домой.

– У нее еще…

– Она поедет домой, Леха, так будет правильно.

– Я не уверен, что ты знаешь, как будет для нее правильно, Шах.

Больше охранник ничего не сказал и пошел от греха подальше, пока не схлопотал за лишние слова.

А Шах, вдохнув поглубже, открыл дверь и зашел в огромный лекционный зал. Его, из студентов, мало кто заметил: они сидели и слушали то, что им говорил их преподаватель. Судя по всему, это были первогодки.

Она его заметила, даже сбилась со своей речи, запнулась на секунду, но ей было и этого достаточно.

Он появился, и она пропала. Всем своим существом и нутром потянулась к нему, и не будь у нее стальной воли она бы разревелась, как дура, прямо на середине своей лекции. Но нет, так не будет.

Сава был не прав, и она собиралась ему это наглядно продемонстрировать, а пока ее главная задача: закончить лекцию без всяких эксцессов.

Шах ее глазами пожирал, впитывал в себя этот образ, потому что дико соскучился, будто не видел ее целую вечность, а не каких-то пару суток, но, кажется, все между ними снова изменилось и снова не в лучшую сторону.

Она была презрительно холодная в своем шикарном брючном костюме и ботильонах на высокой шпильке.

Удивительно, но этот черный, насыщенный шёлковый, – был ей к лицу.