Шах и Мат. Сыграем в Любовь?

Этот день его окончательно вымотал и довел до того состояния, когда он готов начать убивать тех, кто помешает ему оказаться рядом с Викой.

Она сопротивлялась его рукам, пыталась оттолкнуть.

– Ты же знаешь, что рядом со мной быстро придешь в себя, малыш, не сопротивляйся, я не хочу сделать тебе больно.

И Вика сдалась. Обмякла в его руках, всхлипнула и уткнулась, своим лбом ему в шею.

– Ненавижу тебя за это, – шепотом произнесла так, чтобы только он услышал, – Ненавижу.

– Я знаю малыш, знаю, – он убаюкивал ее в своих руках, а сам сгорал от счастья и боли, одновременно.

Любовь к ней вообще всегда была такой… тяжёлой. Тяжело любить человека, которому это не нужно. Очень.

Они забыли про все и всех. Все равно было, что они посреди улицы стояли и обнимались. Что Макс от злости закипал, а Миша неодобрительно из окна веранды поглядывал. Ничтожество тоже смотрело на них.

Но им было все равно.

Слишком давно оба не ощущали тепла тел, дыхания друг друга на собственной коже.

Для него один день без Золотца был мукой, что уж говорить про несколько месяцев или лет?

– Ты продаешь дом? – шепнул ей на ушко и ощутил, как она в его руках замерла, вздрогнула всем телом, а потом, набравшись храбрости, подняла голову и посмотрела на него.

– Я не могу больше там жить, без тебя. Не могу. Вижу постоянно, даже разговариваю, иногда. Каждый раз натыкаюсь на стены, а вижу там тебя.

– Так натыкайся не на стены, натыкайся на меня…– полушутя предложил Сава, глядя в голубые омуты ее глаз.

Он так любил ее улыбку, когда губы сурово поджимаются, но глаза сияют бриллиантами счастья.

А теперь видел там только грусть, вперемешку с болью.

– Давай поговорим? Пожалуйста, давай поговорим, хотя бы сейчас, дай мне возможность все рассказать! – взмолился он тихо, прижал к себе крепче, – Я все равно не уеду, пока тебе не станет легче, не оставлю одну.

– Я люблю тебя, – вдруг прошептала она, – И мне от этого больно, Сава. Я не хочу больше любить тебя. Не хочу, понимаешь?!

– Я знаю, малыш, порой мне кажется, так было бы лучше, не люби ты меня, – она посмотрела на него, требуя продолжения, – Я бы отступил тогда, но не могу.

– Я тебя ненавижу, – прошептала, зарываясь своим носом в ворот его рубашки, вдыхая глубже его запах, крепче обнимая его руками.

Но оба в ее словах услышали «люблю».