Шах и Мат. Сыграем в Любовь?

А потом, ничего не говоря пересадил ее к себе на колени, обхватил всю руками так же молча и, не отрывая своего карего взгляда от ее дрожащих рук.

– Мне жаль, милая, мне очень жаль! – тихо проговорил ей на ухо, обжигая дыханием ее щеку, коснулся губами в нежном касании к коже, и начал с ней на руках легонько раскачиваться.

– Она умерла, Сава, – вырвался из нее хрип, – Она умерла, а я думаю о тебе! Это неправильно! Я вспоминаю нашу встречу, что думала, что говорила. Переживаю заново. А должна думать о ней! Вспоминать о ней! – она вдруг вскинулась на него и заставила ей в глаза смотреть, – Я какая-то не нормальная, да?

У него все внутри задрожало от ее тона: такого слабого и безвольного, пустого.

Он сам думает о ней постоянно. Живет этими мыслями. Воспоминаниями. И тоже переживает все заново.

Правда, уверен, что их первое знакомство они помнят по-разному.

Сава в нее втрескался сразу: без подготовки и долгой раскачки. Услышал ее голос теплый и насыщенный, сильный и полный язвительных ноток, и сразу запал. Влюбился, как мальчишка. В голос ее. В ее ехидные комментарии. Она ему понравилась. А уж когда увидел… Мама родная, у него башню снесло и тело все, слабое, прямо маякнуло, чего и кого оно хочет.

Те три дня стали самыми лучшими за последние годы. Пусть ему было хреново и мутило от слабости, сознание, туманом болезни было затянуто, но он кайфовал от каждого ее слова, взгляда, касания.

И уже тогда решил, что она будет с ним. Неважно, долго или нет. Но главное, что с ним.

Ту встречу они помнят по-разному. Но чувства, возникшие после, абсолютно одинаковые у обоих.

– Ты нормальная! – заявил со всей возможной убежденностью в голосе, стиснул ее руками, сильней, и еще крепче к себе прижал. Мог бы, чтобы она ему под кожу вросла,– сделал бы, – Ты просто боишься, что не справишься.

– Уже можно, да? – тихо прошептала и вцепилась своими руками в его плечи, царапая ногтями кожу.

– Уже можно, – кивнул он и прижался губами к ее виску, чувствуя, как вена на виске у нее снова вздулась и запульсировала, своими руками ощутил, как она вся замерла на миг, а потом содрогнулся от ее дикого раздирающего его на куски, на молекулы, воя.

Она выла. Ревела. Захлебывалась слезами. Задыхалась.