Не уходи. Останься

И ты тоже долго дурачком прикидываться не сможешь, так что, давай обойдемся без дешевой пьесы, окей? Я твое личное дело читала, Кимура тоже его стороной не обошел, поэтому, завязывай со спектаклем и говори, как думаешь на самом деле.

– В моем личном деле ничего такого нет.

– Конечно, нет, – она кивнула своим мыслям, подтверждая его слова, – Если не знаешь куда смотреть. Вася, дурак умным прикидываться долго не сможет, да и не правдоподобно выйдет, а вот умный дураком… Ты же умный мужик, дураки в нацбезе долго не продерживаются, а тебя свои же списали… За что, кстати?

– Какая разница?

– Большая, Вася, большая.

– Ты тоже, я смотрю, не просто умная, а очень умная, – сарказм сочился в каждой произнесенной, мужчиной, букве.

Дима понимала почему он так ощетинился. Свои же поперли, не потому что он плохой, а потому, что слишком честный. И на работу он устроился, через гордость свою переступив, потому что на шее ребенок и квартира в кредит, да и няня денег стоит.

Васю Громыкина можно уважать только за это. Но она прониклась к нему, пониманием, по другой причине.

С его навыками и умом можно было устроиться в охрану к зажравшемуся олигарху, – через год он был бы уже начбезом. Как ни как, карьерный рост и прибавка к зарплате. Но мужчина имеет принципы, и прежде, чем идти к Шрайману, проверил того от и до.

Для Димы такой поступок лишний раз доказывал, что дело с этими письмами и угрозами, либо слишком простое и ответ лежит на поверхности, либо все настолько сложно, что целью всего этого является не Шрайман, а она сама.

Неизвестно, какой бы вариант в данной ситуации ее устроил больше.

Она спокойно продолжала вести машину и смотрела по сторонам, запоминая повороты, метры и расположение зданий.

Вася молчал и смотрел в окно, Димка могла руку на отсечение дать, что он занимался тем же самым. Запоминал расположение, повороты и считал метры, на тот случай, если им придется прикрывать Шраймана, собственными телами, и отступать.