Заговорщики. Преступление

Всякий американский судья оправдал бы нас: это единственно здравая позиция. Изречение должно войти в американское издание Евангелия.

– Ладно, сойдемся на том, что «формула Христа» не противоречит нашим интересам, – согласился Гопкинс.

– Тем лучше… Было бы опасно повторить ошибку Вильсона в отношении России. Нужно не приглашать батальон гангстеров к участию в дележе России, а взять ее себе целиком – вот единственно здравая и приемлемая для нас схема.

– А как же Гитлер?

– Взломщик! – безапелляционно заявил Ачес.

 – Тип для грязной работы. Повесим, как только откроет нам ворота России.

– Это едва ли понравится хозяину.

– То, что Гитлер прикончит Россию, или то, что мы его повесим? – спросил Ачес.

Гопкинс уклонился от прямого ответа. Только сказал:

– ФДР не выносит ефрейтора и боится коммунистов.

Ачес поднялся с кресла.

– Мы можем быть уверены, что эти предварительные соображения будут переданы ФДР?

– Да.

Голос адвоката сделался вкрадчивым:

– Гарри, дружище, а вы не могли бы устроить мне свидание с ним, чтобы я сам мог внести полную ясность?

Гопкинс демонстративно смерил Ачеса взглядом с ног до головы и с наслаждением проговорил:

– Не выйдет! ФДР дьявольски чистоплотен.

 – Заметив, как густо покраснел Ачес и задрожали кончики его усов, Гопкинс смягчил тон: – Если вас не устраивает откровенность, могу привести вполне официальную причину отказа: на днях мы отправляемся в небольшую предвыборную экскурсию на юго-запад. Оттуда прямо в Уорм-Спрингс. Вот!. . Вы не обиделись, Дин?

Ачес презрительно выпятил губы.

– Дорогой Гарри, на вас?..

И, не прощаясь, вышел из комнаты.

Глава 2

Пятна последнего снега еще смутно белели кое-где у корней деревьев. Пар от просыхающей земли заволакивал лес прозрачной дымкой. Было знобко.

Руппу казалось, что Клара иногда вздрагивает, и ему было неловко, – будто в этом был виноват он. А, пожалуй, Рупп и был немного виноват: кто же, как не он, затеял эту беседу с функционерами-подпольщиками? Кто дал ему право пригласить сюда вдову Франца? Разве сам он не мог провести это собрание? Ему казалось, что передача директивы, пришедшей из тюрьмы, от самого Тельмана, – такое многозначительное событие! Хотелось, чтобы товарищи услышали слова вождя из уст старого партийца – Клары, лично знавшей Тельмана.

Она работала с ним, наконец, она была вдовой и сподвижницей такого человека, как Франц Лемке…

Все, что говорила Клара, звучало особенно многозначительно.