Ученик чародея

Вам ли забыть, как строго римская церковь осуждает грех самоубийства? И, наконец… – тут Грачик не смог скрыть улыбки, – вы должны помнить одно из стариннейших изданий папской канцелярии, именуемое «Taxae Sacrae Paenitenciariae Apostolicae»[8 - Таксы святого апостольского (папского) отпущения (грехов).]. На основании этих «такс» вы имели возможность получить с Круминьша, в случае его обращения, неплохую лепту в пользу своего ветхого храма. Попытка самоубийства, наверно, расценена там не так уж низко. Во всяком случае не ниже, чем стоят фотографии костела.

Шуман поднял взгляд на Грачика, и тот прочел в нем такую неприязнь, что улыбка сразу исчезла с его лица.

– Святой престол никогда не издавал никаких такс за отпущение грехов, – сердито проговорил священник, – это апокрифы.

– Наука говорит другое, – спокойно возразил Грачик. – И если бы это составляло тему нашей сегодняшней беседы, я наверняка доказал бы вам подлинность Инкунабул, содержащих полные таксы на индульгенции. В числе их я нашел бы и параграф, по которому вы, как убийца Круминьша… – при этих словах Шуман побагровел и отпрянул от стола Грачика.

Но Грачик, делая вид, будто не замечает этого, твердо продолжал: – Я имею в виду ваше моральное соучастие… По папской таксе вы, чтобы очистить свою совесть, уплатили бы теперь сами целых два дуката вместо того, чтобы получить кое-что с упущенного прозелита.

– Оставим эту тему, – глухо проговорил Шуман. – Не к лицу мне спорить о таких вещах с…

– С безбожником? – договорил Грачик за умолкнувшего священника.

 – Ну что же, вернемся к сути дела, хотя вы и могли бы спасти Круминьша.

– Не нам с нашими слабыми силами разрушать то, что уготовано свыше. Однажды встав на путь преступления против своей страны, Круминьш не мог с него сойти. Не совершив диверсии, какая была ему вменена в обязанность, он все же пришел к преступлению: убил милиционера, выполнявшего свой долг.

– Вы полагаете, что и это было предопределено свыше?

– Поскольку это логически завершало жизненный путь Круминьша.

– А путь того, убитого им?

– Было делом Господа Бога решать его судьбу, – уклончиво ответил Шуман.

Грачик решил, что пора, как бы невзначай, спросить о том главном, ради чего пригласил священника.

– Дайте мне адрес фотографа, сделавшего снимок Круминьша на фоне храма.

Лицо отца Шумана отразило усилие памяти. Подумав, он сказал:

– Бессилен помочь вам. Целый ряд рижских фотографов присылал мне свои снимки, желая получить заказ.