Потерявший

Бывает, приду домой после тяжелого длительного дня, весь измученный, уставший, нервный, так она посмотрит на меня своими голубыми глазами, улыбнется, скажет лишь «милый, все хорошо», и все действительно становится хорошо. Может так оно и было на самом деле, а я всего лишь накручиваю себя по пустякам, а Ева с необъяснимой легкостью очищает мой разум.

– Марк, это ты? – Раздался нежный голос из кухни.

– Да, дорогая, я дома.

Я снял пальто и зашел на кухню. Запах вкусной еды стал еще приятнее. Ева уже надела домашние шорты и футболку.

– Сразу видно, сегодня ты много думала, – сказал я, увидев ее покусанные губы.

– А, ну да, – ответила она мне улыбкой. – А ты чего такой уставший? Тяжелый день?

– Ой, да ничего особенного не было, все как обычно. Весь день провели на месте преступления, лишив себя обеда. Вот так.

Ева опять улыбнулась.

– Но давай я расскажу подробности после ужина, а то еще тебе аппетит испорчу.

– Давай, секунду, уже сажусь, – Ева все приготовила к ужину и села за стол. Несмотря на то, что стол на кухне у нас был большим, мы всегда садились рядом друг с другом. А также мы никогда не молчали во время еды.

– А мы сегодня занимались проектом по восстановлению кожи после ожогов. Ну, понимаешь, чтобы посветить каким-нибудь излучением на ожог, и, вуаля, ты как новенький.

– Ты мне раньше не рассказывала об этом проекте, – сказал я, приступив к еде.

Я, как истинный джентльмен, случайно обронил кусочек еды себе на штаны. Ева посмотрела на меня добрым взглядом, улыбнулась и мило произнесла «ты молодец». Да, в такие моменты особенно осознаешь, как сильно можешь любить свою жену. Хоть я и являюсь посредственным коллегой или другом, но дома с Евой я становлюсь совсем другим человеком.

– Не рассказывала, потому что мы взялись за него только сегодня, – продолжила Ева. – Представляешь, Питер выдвинул такую идею, он даже придумал способ ее реализации, который, честно говоря, оказался провальным… Но сама задумка нам показалась перспективной, и мы всем нашим коллективом решили за нее взяться.

Она рассказывала, а я ею любовался. От детской неухоженной прически не осталось ни следа, теперь это были длинные слегка закрученные светлые волосы. Глаза все те же, добрые и жизнерадостные. Кто бы мог подумать, что вредная девчонка станет моим смыслом жизни.