Война мага. Том 2. Миттельшпиль

Первого из рабов освободили от колодок, ловко повалили на алтарь, рывком вскинули голову…

…Сейчас, в этот самый момент должна была прозвенеть скамарская стрела, швыряя самозваного палача назад, раздирая ему плоть, круша кости и выставляя окровавленное остриё из спины…

Нож опустился. Из широкой раны на шее пленника выплеснулась волна крови, чего никогда не случается, если человеку просто перерезать горло. Алый поток оросил жертвенный камень, и Фесс ощутил могучий толчок злой, мутной Силы, скапливавшейся сейчас в основании зачарованного монолита.

Совершенно очевидно, для салладорских чародеев это уже сделалось скучной рутиной – судя по количеству брошенных напоказ костей возле жертвенника.

Остальные обречённые на заклание рабы взвыли дурными голосами, извиваясь в колодках, насколько позволяла жестокая сбруя.

– Идём обратно, Рыся.

– Их надо спасти, папа! – Маленькая драконица сжала кулачки.

– Может быть, этих мы и спасём. Но себя выдадим, – сердитым шёпотом отрезал некромант. – И тогда уже ничего не сможем сделать.

Здесь их целая армия. Нам вдвоём не справиться. Уходим. Это наша жертва… но ты можешь не сомневаться – они за всё ответят. Те, кто устроил это побоище.

Рысь плакала и не прятала слёз. Правда, и не возражала больше.

…Медленно и осторожно, потратив на это почти всю оставшуюся ночь, они выбирались из некрополя. Фесс надеялся, что им удалось сделать это незаметно. Путь их лежал обратно, в богатые водой и зеленью предгорья Восточной стены; а потом – и за неё. Времени оставалось мало.

Сколько-то гробница Салладорца ещё продержится, но что случится потом – об этом лучше даже и не думать.

Крылья жемчужного дракона развернулись, Рыся полетела, вновь, как и по дороге сюда, стелясь почти по самым верхушкам барханов; и лишь псы взвыли в оставшемся позади некрополе.

Крики растягиваемых на жертвеннике рабов во всю свою силу звучали в ушах некроманта. Он знал, что вернётся. И притом очень скоро.

На востоке поднималось свирепое здесь светило. Рысь и Фесс не разговаривали.

После такого слова становятся шершавыми и неуклюжими.

* * *

Полдень они встретили в своём временном «лагере» на берегу тихого озерка. Здесь почти не чувствовался зной, да и солнце светило как-то «не так», лишний раз убеждая некроманта в мысли, что на салладорскую пустыню наложено какое-то могущественное заклятье.

Рыся после увиденного совсем приуныла. Сидела на бережку, обхватив коленки, и плакала, словно самая обыкновенная девчонка.