Восстание безумных богов. Северная Ведьма

– На сем позвольте завершить мою речь и принести глубочайшие извинения Августу доминусу и чтимому Капитулу за отнятое время. – Поклон в сторону цезаря, обе руки к груди. Поклон в сторону магов, прижата только одна рука. – Всех, кто захочет поближе познакомиться с нашим трофеем, я приглашаю посетить зал Ордена Совы, мы оставим его там. А пока… – Веспа махнул ученикам.

Те подхватили клетку, в которой конструкт сосредоточенно перепиливал один из прутьев лезвием гизармы. Под воздействием негаторов он обмяк и снова свернулся в клубок.

– Dixi[19 - Dixi (лат.) – я (всё) сказал.], трижды величайший Август доминус и досточтимые коллеги.

И тут Орден Ворона, похоже, решил-таки дать бой.

Ливий Астурций одёрнул плащ, поднялся. Руки скрещены над головой в формальном жесте – «прошу срочного слова!».

Император с некоторым недовольством покосился на Ворона, потом взглянул на Веспу, затем – снова на Ливия.

– Дозволяю говорить. Но кратко и по делу!

– Высокочтимый и великий Август доминус…

– Короче! – скрипнул император, выказывая раздражение.

– Прошу прощения. – Ворон низко склонился, однако не сбился и не растерялся. – Высокий Капитул, прошу отнестись к словам уважаемого коллеги Квинта Фабия Веспы с известным снисхождением. Разумеется, мы имеем дело с малодостойной интригой, в которой мой юный, но очень талантливый друг Квинт – всего лишь пешка.

– Малодостойной интригой?! – взорвался Веспа, однако Цельс лишь вскинул руку, и поневоле пришлось замолчать.

– Да-да, с малодостойной интригой, сплетённой магистром Максимилианом Серторием Крассом, главой Ордена Совы! – возвысил голос Ливий, и амфитеатр взорвался криками. Давненько под этими сводами не звучало подобных обвинений.

Веспа застыл, сжав кулаки и изо всех сил борясь с желанием запустить в голову Ворона чем-нибудь тяжёлым. Или, ещё лучше, засадить в одну клетку с некроконструктом.

– Орден Совы, занятый, бесспорно, делом важным и нужным – пересоставлением астромагических таблиц, увы, решил, что ему явно не хватает средств и влияния, – продолжал меж тем Ворон. – В нерепрезентабельном положении своём Сове некого винить, кроме лишь властолюбия и жестоковыйности её главы, магистра Красса.