Восстание безумных богов. Северная Ведьма

Ведьма, онемев, глядела, как коврик обратился ожившим лоскутом тьмы и охватил ноги рыцаря; багровый меч резанул по жидкой тьме – лезвие увязло и начало противоестественным образом погружаться. Дракон заревел, и этот рёв потряс всю громадную каверну. В единый миг исчезли лес и голубое небо, осталась необозримая подземная полость, наполненная багрово-золотым огнём. Он пылал почти под ногами, близко, клубился, протуберанцы вспыхивали и едва не лизали грубый каменный свод. Ведьма прилепилась к камню, точно муха к потолку – здесь, в средоточии силы, понятия верха и низа не имели смысла.

Под ней – или над ней? – клубок тьмы, пронизанной багровым, бился с другой тьмой, непроглядно-чёрной. И чернота побеждала.

Ведьма, не веря своим глазам, смотрела, как сущность Дракона оказалась полностью заключена в непроницаемую глобулу, медленно дрейфующую среди океанов огня; протуберанцы лизали её, багровые волны неоформленной силы захлёстывали, вздымаясь из глубины, однако пробить не могли. И это была не совсем ловушка – по крайней мере, устройство её отличалось от того, какое она придала своей.

Это и впрямь были некие преобразующие чары, донельзя липкие и стойкие. Целью их было лишь обездвижить жертву и как-то на неё воздействовать – Дракон мог дотянуться до бушующей вокруг силы, но ничего не мог поделать со своей неволей.

Ловушка самой Ведьмы прилепилась к потолку недалеко от неё – сейчас она казалась уродливой раковиной, навроде устричной, серой, в наростах и наплывах.

Северная Ведьма, она же Госпожа, она же – когда-то очень давно – юная баронесса Ита Ормдаль, переводила взгляд с одной ловушки на другую и чувствовала внутри странную, обессиливающую пустоту.

Зачем всё это было, чего добивались Гости, фактически предав её (предав раньше срока, поправил внутренний голос). Для чего обманули Дракона? И что она будет теперь делать? Выбраться отсюда без посторонней помощи она, конечно, сможет – но что дальше? А освободить пленённых Стихий – попросту страшно.

Госпожа висела под каменным сводом на одном тонком заклятии и впервые в жизни понятия не имела, что ей делать.

Глава 5

«Величав и многочеловечен град Арморика, однако град Константия краше! Предивен он садами своими, и храмами, и беломраморными дворцами, но славен более престолом императорским, чародеями и волшбою. Невелик град Константия, а стоит выше прочих».

Квинт Фабий Веспа всегда вспоминал этот отрывок из «Анналов Корвуса», когда приезжал в столицу.