Один на один

Шестаков вяло отбивался, но Пластунский вдруг загнул такое, что даже у Носатой глаза полезли на лоб:

– Считаете ли вы причиной столь странного явления в метро высокую концентрацию сублимированной сексуальной энергии?

Шестаков не нашелся, что ответить.

– О Господи, – выдохнула Татьяна, – а откуда ж она там берется?

– Стекает, – веско ответил Пластунский.

На этом его интервью и закончилось. Шестаков зверским голосом рявкнул:

– Хватит с меня! – И ушел на кухню. Толик забился на край дивана и наотрез отазался отвечать на вопросы.

После его ухода Шестаков еще долго курил и плевался.

– Чего ты психуешь? – Носатая была совершенно спокойна. – Тебе с ним детей не крестить.

– Так он же бред пишет! – Разъяренный Миша бегал по комнате, удивительно похожий на Семен Семеныча Горбункова, только что не в трусах, а в брюках.

– А вот это уж не твоя забота. Без моего разрешения этот мексиканский тушкан ни слова в свое «Одеяло» не тиснет.

– Почему? – удивился наивный Толик.

– Потому что плачу я. Все, мужики, времени мало. Рэмбо, что там у тебя с бумагами?

– Сегодня последнюю «подпису» получаю, и все. «Выборгские крысоловы» – официальная организация. Я подписан – значит, я существую! – гордо продекламировал Шестаков. – И… блин, уже опаздываю! – Он завертелся по комнате, на ходу отдавая Толику последние распоряжения: – Покажешь Татьяне сегодняшее кино… Потом обязательно выясни, что там все-таки произошло, понял? Можешь позвонить Лелику Шашурину из нашего отделения, скажи – от меня… Через два дня доложишь.

– Почему через два?

– Потому что завтра меня не будет. Приятеля из рейса встречаю. – Последнее замечание было сказано лично Петуховой.

– Хорошего приятеля?

– Хорошего.

– Долго ходил?

– Полгода.

– А-а… – понимающе протянула Татьяна и ехидно добавила: – Ну, тогда одним днем, боюсь, не обойтись…

По лицу Шестакова было видно, что он с удовольствием бы ответил сейчас какой-нибудь изощренной гадостью, но времени было в обрез.

– Не учите меня жить, – буркнул он, выходя, и, уже на пороге повернувшись к Мухину, добавил: – Да! Позвони сейчас же СССР, пусть быстро дует сюда. Скажи: есть чем похвастаться. Ну, чего? – Толик стоял, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно улыбаясь.