Конан и карусель богов

Айана молчала; Конан следовал за ней в нескольких шагах, напряженный и внимательный, готовый к любой неожиданности. Он не доверял своей странной проводнице.

Позади оставались хорошо знакомые окрестности заморанской столицы. Поля и деревеньки перемежались богатыми виллами знати; нарядные постройки окружали густые сады. Айана ехала по торной дороге, никуда не сворачивая.

«Хотел бы я знать, где ж это в пределах одного дня пути от Шадизара находится эта роща? – ломал себе голову Конан. – Кром, что-то я не припомню так далеко ни одной усадьбы! Разве что храм? Нет, храмов вроде там тоже нет… Тогда что же? Или она собирается затащить меня куда-нибудь? Может, я приглянулся какому-нибудь чародею и тот жаждет принести меня в жертву своему дурацкому божку?» Киммериец верил в Крома, могучего и жестокого Бога, который, однако, был неподкупен и не интересовался какими-то там жертвами.

Дождь хлестал не ослабевая.

«И как она только выдерживает все это? – дивился киммериец, глядя с невольным уважением на свою спутницу.

Даже ему, закаленному и холодом, и ветром, нелегко было провести в седле всю ночь, подобную этой. – Льет как из ведра, а она, по-моему, даже и не промокла ничуть…»

Лошади, от которых тоже трудно было бы ожидать резвости в такую погоду и по такой дороге, однако, бежали вперед весьма бодро. Айана не подавала признаков усталости, и киммериец, стиснув зубы, решил, что скорее заложит свою душу по сходной цене какому-нибудь демону, чем выкажет себя слабее этой тонюсенькой, как былинка, длинноволосой девчонки.

И еще – его, уже успевшего привыкнуть к легким любовным победам, несколько задело полное равнодушие нанимательницы к его мужской стати…

На рассвете они остановились на придорожном постоялом дворе. Швырнув мальчишке ловко пойманную тем мелкую серебряную монетку и велев ему позаботиться о лошадях, Конан подошел к хозяину заведения. Киммериец несколько раз останавливался здесь, и владелец узнал его.

После нескольких ни к чему не обязывавших фраз северянин выложил на стойку матово блеснувшую туранскую монету из числа полученных им от Айаны.

Глаза трактирщика увлажнились, при ее виде он судорожно сглотнул – все его дело можно было купить самое большее за пару таких монет…

– Слушай, она будет твоей, если ты скажешь мне, есть ли где-то в дне пути от твоей таверны какая-нибудь заповедная роща или хоть что-нибудь, пусть даже отдаленно на нее похожее, – бросил киммериец, не спуская глаз с двери, за которой скрылась его спутница.