Когда мир изменился

– Сэр командор, а я повторю вам в четвёртый, что хватать неповинных и оставлять их как приманку для нежити…

– Мы вполне доверяем суждениям нашего брата, – перебил Фесса другой рыцарь, сидевший рядом с командором, низенький и лысый, но с такими огромными ручищами, что в нём можно было заподозрить наличие гномьей крови. – Мы наслышаны о тебе, некромаг, и знаем, что ты в какой-то мере делаешь одно дело с нами, но без благословения Святой Церкви, и потому…

– А вы видели, как сударь некромант сражался с богомерзким личем, оскорблением всех Господних заповедей? – вдруг вклинился Конрад.

 – Простите мне вмешательство, благородные сэры, но я там был. Наблюдал всё собственными глазами.

– Господин вер Семманус, – тяжело взглянул на него командор. – Ваш почтенный отец не учил вас, что прерывать старших нехорошо?

– Мой почтенный отец учил меня не отступать перед злом! – Юный сэр Конрад от волнения дал петуха.

– Спокойно, Манфред, спокойно, – командор положил руку на плечо лысому рыцарю, уже начавшему привставать.

 – Орден Чёрной Розы чтит закон…

– А разве похищать невинных дев – это называется чтить закон? – холодно бросил Фесс.

– Она наверняка была ведьмой. Не могла не быть, – вдруг прогудел брат Манфред. – Я знаю брата Блейза. Он никогда бы не…

Фесс заметил, как рука командора чуть сжалась на плече рыцаря.

– Мы ничем не можем помочь тебе, сударь некромаг, – проговорил старший рыцарь. – Ты не на службе у его светлости маркграфа, чьи указы мы чтим, хотя и обладаем правом экстерриториальности, сиречь неподсудности…

– Ну, на нет и суда нет, – Фесс поднялся.

 – Но передайте брату Блейзу, что я бы очень хотел с ним побеседовать. На предмет доказательств того, что оставленная им на жертвеннике дева была именно ведьмой или хотя бы просто преступницей, приговорённой к смерти.

– Ты угрожаешь рыцарю Чёрной Розы, некрос?! – не выдержал Манфред.

– Я же сказал – спокойно! – повысил голос командор. – Сударь некромаг Фесс, нам не о чем больше разговаривать. Отринь ты чёрные искусства, покайся, прими всей душой учение матери нашей, Святой Церкви Господа Вседержителя – и ты был бы желанным гостем в нашей скромной обители.

Но пока – я прошу тебя удалиться. И мне, и брату Манфреду предстоят долгие беседы с нашими духовниками.

– Не смею препятствовать, – Фесс поднялся. – И благодарю за гостеприимство.

– Счастливого пути желать не будем, – ровно сказал Манфред, быстро взглянув на командора, словно спрашивая разрешения.