Когда мир изменился

– Руби! – пока не накатил страх, что бравый сержант может и промахнуться.

Руки вытянуты, цепь на козлах, некогда бывших частью рогатки.

Артеур рубанул.

Шипение, свист, и лезвие рассекло железную цепь словно гнилой канат, глубоко уйдя в вязкое дерево опоры.

– Лови! – Теперь настала очередь сержанта.

Некромант выпрямился. Хорошо, что никто не видит, как блестит от пота лоб и как вздрагивают пальцы, судорожно сжатые на отполированном древке.

Ходячие трупы один за другим поднялись, даже тот, что с колом в спине; однако между некромантом и личем уже не было ни одного мертвяка, и Фесс в тот же миг атаковал.

…Когда-то, давным-давно, в городе Эгесте, в сказке, которая, быть может, приснилась ему, его заклятия вызвали множество летающих черепов – черепов, что рвали жёлтыми зубами его противников, инквизиторов во главе с преславными отцами Этлау и Марком…

Было ли это иль не было – не важно. Нужные чары сплетались, и никакой откат уже не мог ему помешать.

Лицо девушки в берете, девушки с двумя саблями в руках. Рысь, его Рысь.

Он видел её и совсем недавно. Тоже во сне, только в жутком и страшном. На пути, который можно пройти, увы, лишь не ощущая под собой тверди.

Мёртвое поднималось из мёртвого. Ты умел и искусен, лич, но и меня не зря звали некромант Неясыть.

Прах поднимался над дорогой, частицы некогда отжившего соединялись. Сила изменила ход, поменяла направление, рухнула каменной тяжестью на плечи некроманта, кончики пальцев онемели, и – знал он – стали черны и тверды, словно камень, ударь посильнее – раскрошатся.

Но тёмные иглы, не нуждавшиеся ни в какой иной форме, хлынули на лича сплошным потоком, разбиваясь о древние кости.

Лич больше не смеялся.

Вскинул ручищи – костяные пальцы сливались, вытягиваясь двумя смертоносными серпами, словно меч-хопеши. Иглы разили его, вонзались в провалы глазниц, в пустоту безносья, рассыпались чёрной пылью, по желтоватой кости паутинкой бежали трещинки, тотчас затягиваясь, но игл было слишком много.

Глефа плясала перед некромантом, разом чертя атакующую спираль, рождая руны разрушения и гибели, однако уже ясно было, что дело решит сталь – как некогда всё в том же Эгесте, во сне, что не был сном.

Они сшиблись – со спины на Фесса накатывались пятеро мертвяков, шестой отставал.

…И здесь не было Западной Тьмы, у которой можно было попросить помощи, даже великой ценой.