Алиедора

Единственное, что могло это подсказать, – пламя пожаров, охватившее весь горизонт по правую руку Алиедоры.

«Не успею, не успею, не успею, – шептала она, смахивая слёзы тыльной стороною кисти и шмыгая носом. – Гайто, милый мой, дорогой скакун, не выдай!»

И вороной не выдал. Зло и упрямо нагнув голову, он неведомым чутьём отыскивал в чащах звериные тропы, безошибочно выходил к водопоям и мчался, мчался, мчался без устали, как только появлялись прогалы в густых зарослях. Алиедора наконец сообразила, что уже давно не правит скакуном – он сам находит путь.

Через пять полных дней они оказались на большой дороге – той самой, что вела от Бринтона и Сашэ к родному Венти.

Сюда ещё дольинские отряды добраться не успели. Во многих деревнях приписные пахари тупо таращились на поднимавшиеся вдоль горизонта пожары, но… ничего не делали.

– Уходите! Прочь отсюда! – кричала им доньята, на краткий миг задерживаясь возле колодцев. – Идёт Семмер! Семмер идёт! Никого не пощадит! А кого сразу не убьют, продадут Некрополису! Как есть продадут, сама видела! – добавляла она для вящей убедительности.

Алиедора мчалась по тракту, словно вестник Смерти – прямо навстречу полыхавшему зареву. За её спиной серфы поспешно угоняли скотину, уходили прочь, в леса к северу от большой дороги.

«Я должна добраться до Венти, – сцепив зубы, твердила себе Алиедора. – И я доберусь».

Она не спала, почти не ела и лишь пила – жажда мучила неотступно. Подступившая болезнь заставила её три дня проваляться в жару, спрятавшись на заброшенном поле наливника; скакун сторожко пасся в ближайшей роще; теперь доньята гнала своего жеребца прямо по дороге, не боясь ничего и никого, охваченная каким-то странным порывом, в сознании своей полной и абсолютной неуязвимости.

Однако к самому замку Венти она опоздала. Дольинские полки вышли на ту же дорогу раньше её, перекрыв все пути к дому Алиедоры.

Теперь доньяту вновь встречали опустевшие, разграбленные, размётанные по брёвнышку деревеньки, где орудовали шайки мародёров.

…Она знала это село. Раньше, до того, как сделаться воспитанницей в Деркооре, Алиедора не раз ездила сюда вместе с матушкой и сёстрами – на ярмарку, известную по всей округе.

Здесь дольинцы не жгли и не убивали – они деловито вывозили всё, что только могли. Собрали пахарей и их семьи длинной цепочкой; верно, готовились угнать на юг. Из награбленного сбился немалый обоз – полсотни телег, не меньше.

Алиедора молча ехала прямо по дороге, никуда не сворачивая.