Александровские Кадеты. Смута. Том 1

Мария Владимировна словно поняла, подошла, обняла за плечи.

– Ничего, милая моя. Погоди. Видишь, какие дела-то пошли – судьбы очень многих меняются, глядишь, и вам с мамой повезёт. Не кручинься, девонька.

И как-то так она это сказала, словно и впрямь бабушка, которой у Юльки никогда не было, – и чуть слёзы из глаз не закапали.

А Игорькова бабушка, погладив Юльку лишний раз по макушке, вдруг взялась за телефон – и оказалось, что звонила она не куда-то, а маме на работу:

– Инженера Маслакову, пожалуйста.

Марина Сергеевна? Это Онуфриева, бабушка Игоря… нет-нет, всё хорошо. Всё в порядке. Я только вам сказать хотела, что Юлечка тут к нам в гости зашла, чай пьёт. Она тут у нас немного побудет, ведь можно?.. Да, не волнуйтесь, я лично проконтролирую. Конечно, звоните в любой момент. Вы же наш номер знаете?.. Вот и прекрасно. Да не за что, дорогая, не за что. До свидания.

И так хорошо, так покойно стало Юльке в этой большой, тихой, уютной квартире со старинной тёмной мебелью, с книгами, что занимали почти все стены, и так не захотелось отсюда уходить!.

.

Словно это место и было её настоящим домом, а там, в коммуналке, – только их «полевой лагерь», как мама говорила.

В общем, сперва Юлька пила чай, уничтожая пирожки, кои Мария Владимировна незаметно ей подсовывала и подсовывала; потом они с Игорем долго сидели в его комнате, сделав уроки – их, правда, задали немного, конец года, как-никак, – и лишь в долгих-долгих белых сумерках ленинградского мая Игорёк пошёл её провожать.

И стоило им спуститься, как он вдруг густо покраснел и через силу выдавил, неловко протягивая руку:

– Ты это… портфель-то давай… донесу.

Портфель и впрямь заметно потяжелел, потому что там обосновался солидный пакет с пирожками.

И Юлька тоже покраснела. Ещё ни один мальчик ей донести портфель не предлагал. Но – слабым голоском пискнула сдавленное «спасибо…» и так же неловко и неуклюже пихнула в руку Игорю свою ношу.

…А потом события пошли ещё быстрее.

Несколько дней спустя, когда школа совсем уже заканчивалась и Юлька уже с тоской думала, что впереди – нескончаемое лето, когда все подружки разъедутся кто куда, а она, Юлька Маслакова, будет чуть не до самого августа торчать в городе (путёвка в пионерлагерь маме досталась только на короткую третью смену), мама вернулась домой очень расстроенная.

Глаза уже красные. Плакала.

Юлька вся аж сжалась.

Мама бросила сумку на диван и сама на него почти что рухнула.