Александровские Кадеты. Смута. Том 1

 – Ирина Ивановна поставила ботик на булыжную мостовую. – Теперь вот приютила меня.

Кажется, товарищу Михаилу очень хотелось надеяться на продолжение, однако его новообретённая соратница лишь улыбнулась на прощание и по-мужски протянула руку:

– Тогда до завтра, товарищ Михаил?

– Так точно, – выпалил он, словно перед начальством, и замешкался, сам не зная с чего. – Товарищ Ирина… С вашего разрешения, я заеду за вами? Скажем, в девять утра? Постараюсь, чтобы всё уже было, и «люгер» для вас чтобы был тоже.

– Благодарю, – вновь улыбнулась она.

– Да, и вот, возьмите, – заторопился комиссар, протягивая ей большой красный бант. – Приколите… на пальто. Мандат – хорошо, но и бант не помешает.

Ирина Ивановна вновь кивнула, быстро добежала до парадной. Комиссар застыл на подножке грузовика, глядя ей вслед и отчего-то хмурясь.

Она почувствовала его взгляд, обернулась вопросительно.

– Хочу удостовериться, что с вами всё в порядке! – заторопился комиссар. – Где этот каналья дворник, буржуй недорезанный?!

– Помилуйте, товарищ Михаил, ну как же так, дворник – и «буржуй»?

– Простите, вырвалось, – товарищ Михаил опять смутился.

Меж тем дверь запертого по ночному (и вообще тревожному) времени парадного распахнулась, появилась бородатая физиономия дворника. Ирина Ивановна поспешно сунула ему монетку, исчезая в проёме. Угостив комиссара весьма неласковым взором, дворник с шумом захлопнул тяжёлую дверь.

– Ишь, контра… – пробормотал Жадов. – Ладно, поехали в расположение, Егор!..

Петербург,

31 октября 1914 года

В девять утра грузовик «руссо-балт М24–40» уже стоял возле подъезда дома № 34 по Шпалерной улице.

Ирина Ивановна Шульц появилась из дверей минута в минуту. На лацкане пальто – красный бант.

– Товарищ Ирина! – Комиссар соскочил на мостовую, галантно протянул руку. – Садитесь, садитесь скорее. Едем, дел много…

– Каких же, товарищ Михаил?

– Ну, во-первых, паёк ваш. Вы вот ели утром?.. Небось ведь нет!..

– Полночи гремело, лавки все закрыты, – кивнула Ирина Ивановна.

– А они как? – подозрительно осведомился комиссар. – Наши? Или небось нет?..

– Подруга моя – наша, – мигом ответила Ирина Ивановна. – А отец… ну, старорежимный он, конечно, но – сочувствующий.

– Это вы хорошо сказали – «старорежимный»! – одобрил Жадов. – Едемте, едемте! Сегодня такой день… такой день будет!..