Александровские Кадеты. Смута. Том 2

 – Поинтересуйтесь у этого гражданина, зачем он сюда явился и что от меня требовал. А требовал он ни много ни мало все последние донесения от наших передовых частей, совершенно секретные сведения! Не удивлюсь, что на самом деле никакой это не сотрудник соответствующего отдела нашей славной ВЧК, а агент разведки белых!

Меж тем явились и санитары с носилками; стонущего Костю уложили на них, понесли прочь. «Маузер» его так и остался на полу, а как он оказался снят – никто даже и не понял.

Сиверс мрачно молчал, мял подбородок; Егоров скривился, потирая щёку, словно его мучила сильнейшая зубная боль.

– Что с вами, товарищи? – Ирина Ивановна обвела всех строгим взглядом, словно в классе кадетского корпуса. – Чего вы боитесь? Вы, красные командиры? Мы с вами воюем за новую жизнь, за счастье народное, за мировую революцию – и что же, нам теперь бояться одного уголовника и одного нервного, растерявшегося и сбитого с толку мальчишку, моего бывшего ученика, кстати?

Все отводили взгляды.

– Или вы боитесь товарища наркома? – усмехнулась Ирина Ивановна. – Понимаю. Лев Давидович может…

– Лев Давидович таки может таки что? – вдруг раздалось от дверей.

В проёме застыл сам товарищи народный комиссар по военным и морским делам. Рядом с ним мелко суетился Бешанов – именно «мелко суетился», у него всё время двигались руки, бёдра, плечи, он словно порывался бежать сразу во все стороны разом.

Сам же Лев Давидович говорил с нарочитым акцентом одесского Привоза, хотя обычно речь его отличалась правильностью и чистотой, на зависть любому выпускнику историко-филологического факультета.

– Товарищ народный комиссар может принять решительные меры, основываясь на революционном понимании текущего момента, – Ирина Ивановна не опустила взгляд.

Троцкий медленно вошёл в кабинет, за ним следом мелко трусил Бешанов, беспрерывно потирая руки.

– Что здесь произошло, товарищ Шульц? Почему вы стреляли в моего сотрудника?

– Человек в форме с неуставными знаками различия, который по должности никак не обязан здесь находиться, непонятно зачем и непонятно почему пребывающий в здании штаба фронта, явился ко мне, в недопустимой форме потребовав предоставления ему совершенно секретных сведений.