Малиновое вино для Синей Бороды

Сама товар вожу, сама торгую, сама же за магазином присматриваю, – и, хмыкнув, спросила, небрежно мотнув при этом головой в ту сторону, где за лесом должен был по ее мнению располагаться дом Михаила: – Чего так, прямо посреди ночи? Выгнал, что ли? Или сама сбежала?

– Сама сбежала, – ответила на это Дайна.

– Ну и правильно сделала. Я хоть с Мишкой сильно-то и не знакома, в гости к нему ни разу не захаживала, а только совершенно точно знаю, что он дерьмо. Причем полное дерьмо. Как, впрочем, и все другие мужики.

Сказав это, Лариса пренебрежительно сплюнула.

– Но ведь с виду-то он вполне даже ничего, – попыталась Дайна защитить даже и не Михаила вовсе, а в первую очередь саму себя и тем самым в какой-то степени таким образом оправдаться за неудачный выбор несостоявшегося кавалера.

– Я это поганое мужское нутро просто на расстоянии чувствую, – снова произнесла Лариса. – И я совершенно точно знаю, что все мужики на свете на самом деле самое настоящее дерьмо!

Она еще раз зло передернула затвор и снова смачно сплюнула на землю, после чего добавила уже совершенно не зло, а скорее немного грустно:

– Может, именно поэтому я все время одна…

– Да ты не грусти, – тут же добавила она.

Сказав это, она снова презрительно сплюнула на землю и снова зачем-то сердито передернула затвор.

Дайна не стала ей ничего на это говорить, хотя и имела на данный счет немного иное мнение. Да и как же, спрашивается, выкинуть всех этих мужиков из головы, если это вообще, наверное, никак невозможно ни теоретически, ни практически. Хотя, может быть, таким сильным женщинам как Лариса, это, когда-нибудь, и удавалось.

– Такси приехало! – обрадовалась высветившим из-за поворота дорогу фарам легкового автомобиля Дайна и, забыв даже попрощаться с Ларисой, бросилась навстречу машине.

Потом, закутавшись в клетчатый зеленый плед, Дайна почти целую неделю лежала на стареньком бабушкином диване и жутко страдала от размолвки с Михаилом. Она даже придумала себе, что смертельно больна и дни ее сочтены. Как говорится: сама придумала, сама поверила.

В первый же рабочий день Дайна позвонила на работу и, громко кашляя в трубку, сообщила о своей болезни начальнице.