Идеальное антитело

А итогом стало написанное аккуратным почерком, жирной красной ручкой наискосок оценочного листа: «Идеологически подкован крайне слабо, не член ВЛКСМ!» И в правом верхнем углу – маленький крестик.

Потом уже Степаныч узнал, что при утверждени кандидатов все дела «с крестиками», даже не глядя, сваливали в старую коробку из перфокарт под столом. Эдакий тайный знак для своих: «Не тратьте время зря! Не достойны такие смотреть на самые точные в стране часы». Вот так!

Знала бы эта цаца, что чуть больше чем через год, в сентябре 1991-го, не будет ни ВЛКСМ, а слово КПСС станет ругательным! И куда она пойдет потом со своей шикарной грудью? Хотя нет, с ТАКОЙ грудью куда угодно примут! Еще бабушка говорила: «Сиськи по пуду – работать не буду!»

Вся эта муть тихонько крутилась в голове Степаныча, пока они шлепали вдоль домов.

Потом прошли под высокой аркой с замазанной белой краской лепниной наверху и двумя давно ставшими беззубыми львами по бокам. И когда Серый выдохнул: «Почти пришли», уже совсем стемнело.

Сумерки как-то быстро накрыли двор.

И если небо еще было светлым от скрывшегося недавно солнышка, то в каменном мешке, окруженном со всех сторон высокими домами, стало уже почти темно. Одна тропиночка, лесенка направо вдоль узкого проема мужду стеной дома и помойки и – вниз по обшарпанным гранитным ступенькам.

Открыв кривую, еле болтающуюся на скрипучих петлях загородку из тонкого листового железа и пройдя пару метров, они оказались у мощной железной двери с коваными полосами по краям и усиленной крест-накрест широкими заклепками.

Серый включил встроенный в зажигалку светодиодный фонарик.

– Хорошо живешь! – вырвалось у Степаныча.

– Без этого никак, шею свернуть можно ночью, – буркнул Серый. – Завидуешь, что ли? Разбогатею – подарю тебе такой же.

Дверь красилась, наверное, уже раз десять. Очевидно, через каждые пять-семь лет. Следы и подтеки разных эпох имели разный оттенок и были похожи на «культурные слои», которые Степаныч видел при раскопках в программе «Дискавери».

– Старик, глянь вокруг, – шепнул Серый и подтолкнул Кепу: – Открывай давай, где ключ? Замерз я уже!

– Не спеши, а то успеешь! – Кепа с достоинством задрал свой балахон, оголив незагорелое брюшко, засунул куда-то внутрь руку. Степаныч даже предположить боялся, где Кепа хранит ключ. Наверное, в самом недосягаемом для врагов месте. Еще бы, такое сокровище!

Большой, добротный, толстый и тяжелый на вид ключ был отшлифован и блестел по углам от частого использования.