Облик сломанной любви

Он приложил свою карточку к терминалу и улыбнулся быстрее, чем я успела ответить что-то еще. Его улыбка показалась мне слегка натянутой, но от нее исходило яркое ощущение хищного зверя, что прицелился на свою добычу.

–спасибо вам. Дайте мне свой номер, я переведу вам деньги за продукты.

Не понимаю, для чего люди вечно лезут с тем, о чем их не просят? Мне же и правда всего пара минут до дома.

–не нужно. Может быть лучше вы позволите мне взамен этого проводить вас до дома?

Не то, что бы я очень этого хотела, однако пакет вышел действительно тяжеловатым, а его уверенный взгляд будто бы и вовсе не давал мне другого варианта, кроме как согласиться.

Мы молча шли в сторону моего дома, и уже на подходе он удивленно спросил:

–это ваш дом?

–да.

–как удивительно, и мой тоже. На каком вы этаже?

–одиннадцатый.

–я на десятом.

На его лице снова расплылась эта фальшивая улыбка, которую я за все время работы с людьми научилась определять на ура.

–никогда вас не видела.

–я переехал на этой неделе. Так значит, мы, можно сказать, соседи?

–ага…

Ну приплыли. Я не планировала здесь с кем-то дружбу заводить, беря на себя статус дружелюбного соседа, что так любят принять на себя мамочки в декрете. Оценивая, с какой уверенностью и подачей он произносит каждое свое слово, думаю, что от него будет сложно отвязаться, так что для мимолетного развлечения он вряд ли подойдет. Такие мужчины, как он, никогда не хотят быть в проигрыше.

–тогда еще ни раз увидимся, верно? Буду рад познакомиться с вами поближе. Может быть, зайдете на чай в честь нашего знакомства?

Его глаза, выглядывающие из-под черных ресниц, явно выражали интерес к моей персоне, но сейчас у меня нет никакого настроения играть в эти игры. Конечно, не спорю, он действительно хорош собой. Даже с учетом моего утонченного вкуса, он действительно бьет все рекорды. Однако, я не ела с утра и только что спровадила мужика из своего дома, так что единственное, чего я хочу сейчас, это завалиться в одних хлопковых трусах в кровать и открыть свои предвестники гастрита к тридцати, засыпав всю простынь крошками.

–извините, если честно, я очень устала, и единственное, о чем я могу сейчас думать, так это о том, как я хочу домой.

–как скажете. Тогда не смею вас больше задерживать.

Я натянула небольшую улыбку, и, когда лифт приехал на его этаж, я попрощалась.