Тайный ребенок олигарха

Поведение Айлин не остается незамеченным мной и Славой, и мы синхронно отводим глаза в сторону. Только он – чтобы не смущать друга, а я – чтобы Тимур не заметил торжества в моих глазах.

– Мы пока не помолвлены, – сдержанно отвечает Слава, обнимая меня двумя руками, словно в кокон. – Но я активно работаю в этом направлении. Но раз уж подняли этот вопрос: Эмма, ты выйдешь за меня?

Второй раз за вечер я пугаюсь до смерти. Я не готова к такому повороту событий! Мы и пара-то всего ничего! И Слава обещал, что не будет давить и не будет торопить меня!

И как мне теперь ответить, чтобы не обидеть его?!

Тимур замер вместе со мной и ждет моего ответа.

Испепеляет взглядом нас, поднимая волны ярости во мне.

Со стороны кажется, как будто мой ответ для него важнее, чем для Славы. Но зачем?! Зачем поднимать прошлое, если я ему была не нужна?! Незакрытый гештальт? Эгоизм? Какие мотивы плохо скрываемого поведения Тимура?!

Перевожу взгляд на «своего» мужчину и смотрю ему прямо в глаза. Он по-прежнему смотрит открыто, с нежностью и восхищением.

И терпеливо ждет. Я не могу нанести ему удар и поступить подло. Не после того, как он столько заботился обо мне.

– Мне надо подумать, – мои губы трогает смущенная улыбка, и я незаметно выдыхаю, что нашлась с ответом. – И вообще, где мое кольцо? Где цветы? М?

Слава смеется. Открыто, несдержанно, слегка откинув голову назад. И его спокойствие настолько заразительно, что меня немного отпускает, и я тоже улыбаюсь.

– Будет тебе кольцо, дорогая.

И цветы, и ресторан! Все, что захочешь. Ты только скажи, – Слава поглаживает большим пальцем запястье, а я хочу выдернуть ладонь из его руки. И не потому, что мне неприятны его прикосновения. А потому, что там, где меня касаются пальцы Славы, остаются ожоги от тяжелого взгляда другого мужчины.

– Они такие милые, правда, любимый? – заискивающе тянет Айлин, дергая Тимура за рукав.

Он наконец-то отмирает и вступает в разговор. Ну, или пытается.

– Я рад за тебя, Слава. Желаю вам счастья.

Говорит так, будто прощается, а в глазах – снова сожаление и тоска. Буквально на секунду, но мне хватает, чтобы снова порезаться об этот дьявольский взгляд.

На меня резко накатывает приступ тошноты, как во время токсикоза. Такие резкие эмоциональные качели все же накладывают свой отпечаток на мой уязвимый организм, и мне становится нехорошо. И малыш так рьяно тарабанит ножкой, что я охаю, с силой вцепляясь в предплечье Славы и слегка пошатываясь.