Случайная малышка от бывшего

– Чем вчера занималась? – ловлю взгляд дочери в зеркале заднего вида.

– Сначала покушали, потом поиграли с дядей Витей, а потом тетя Василиса включила мне «Маша и Медведь». Мама, а ты знаешь, что Маша съела у Медведя все варенье и…

Полюшка весело щебечет, пересказывая серию моего любимого мультсериала. Иногда мне кажется, что моя дочь и есть та самая Маша из мультика. Такая же шкодная и вредная болтушка.

– Мама, смотри, папа! – неожиданно вскрикивает и тычет пальцем в стекло. Да делает это так рьяно, что я чуть – чуть притормаживаю.

– Кукленыш, папа уех…

Осекаюсь, все же повернув голову туда, куда усиленно показывает дочь. И челюсть падает мне на колени.

Под возмущенные сигналы других водителей перестраиваюсь из крайнего ряда и паркуюсь на обочине. Усиленно тру глаза, думая, что мне привиделось с недосыпа.

Но нет. Это гребаная суровая реальность. Которая лупит меня наотмашь.

Мой муж, мой Тимофей, в котором я не сомневалась ни секунды до сегодняшнего дня, мой самый лучший и заботливый муж идет в обнимку с длинноногой жгучей брюнеткой к шикарному пятизвездочному отелю.

– Мама, это же папа? – Поля хмурится и дует губы. Ей тоже не нравится то, что она видит. – А что это за тетя?

Если бы я знала, дочь, если бы я знала…

С трудом подавляю порыв выскочить из машины и узнать у мужа, что это за «командировка» такая! Но ради дочери приходится лишь сидеть с неестественно прямой спиной, намертво вцепившись в руль и наблюдать за голубками. И подыхать, подыхать, подыхать…

Глава 4

Настя

Становится трудно дышать, в груди все за раз сожжено напалмом.

Хочется орать от боли и со всей дури колотить по рулю. Душа порвана в клочья, нервы натянуты и трещат по швам.

Но боль от предательства тут же сменяется злостью.

Какого черта?! Почему нельзя было сделать все по-человечески? Почему просто нельзя было поговорить, обсудить наши проблемы, развестись, в конце концов?! Зачем было опускаться так низко?! И почему я сейчас должна объяснять нашей дочери, что за тетя, которую обнимает папа?! Совсем не по-дружески обнимает!

Зашибись! Еще и целует ее в засос!

– Мама…

Поворачиваюсь к ней, прикрывая обзор на голубков.

Натянуто улыбаюсь в то время, когда мое сердце изнывает от боли и грозится остановиться. Но я не хочу рушить мир своей малышки и ее веру в отца. Это нанесет ей серьезную травму. Достаточно того, что все, что было у меня внутри, убито до основания.

– Нет, Кукленыш, это не папа.