Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга первая

 – Пусть сгрызут друг друга заживо, мне всё равно».

Неправда! Вовсе ей не всё равно! Встряхнув головой, она вновь прикусила губу и присмотрелась к Виллимони внимательнее. Но он уже не наблюдал за нею. По финальному пению труб полки развернулись, и, гулко печатая шаги, двинулись к выходу с центральной площади. Знамена реяли в воздухе, музыка гремела, зеваки визжали от радости, а Марта тихо радовалась тому, что это мучение наконец-то окончилось. Аниссия, кажется, тоже ощутила прилив облегчения.

– Как хорошо: теперь можно идти домой! Я боялась, что не выдержу этого унижения.

– Я тоже, – призналась Марта. – Больнее всего мне было смотреть не на ухмыляющихся имперцев, а на бедных оборотней! Аниссия, это несправедливо. В чём провинились оборотни, почему командиры могут издеваться над ними в своё удовольствие?

– Какая же ты бестолковая дура, – презрительно хмыкнула Аниссия.

Это мерзкое суждение разбило уважение Марты к ней вдребезги. Ощущая, как внутри неё нарастает отвращение к Аниссии, она злобно возразила:

– А если бы ты родилась рабыней? Не думаю, что тебе понравилось бы каждый день становиться под хлыст!

– Сейчас ты говоришь бредовые вещи, – фыркнула Аниссия, отвлечённо изучая свои длинные ногти. – Я не рабыня, я – дворянка.

– Бывшая, – с ядовитым сарказмом вставила Марта.

Щёки Аниссии из бледно-розовых стали бордовыми от сдерживаемого гнева. Где-то в глубинах её глаз промелькнула ярость, пальцы заметно дрогнули, и Марте даже показалось, что сейчас Аниссия бросится на неё с кулаками. Но она вздохнула, опустила голову и прошипела сквозь крепко стиснутые зубы:

– Не смей напоминать мне об этом! Во всём виновен Фолди! Если бы не он, моя жизнь шла бы совсем иначе!

– Значит, тебе не было бы дела до народных страданий?! – в приливе внезапного яростного ужаса спросила Марта.

– Да, – подтвердила Аниссия. – А зачем я должна рисковать собой и своим положением в обществе ради тех, кто через пару лет и не вспомнит обо мне? У меня есть мои проблемы, у тебя – свои, и никто из нас не обязан помогать решать их. Пусть оборотни и прочие отверженные и дальше ходят под хлыстом – это меня не касается.