Этот камень оставила AnGel

– Может, скажешь, зачем тебе это?

– А зачем тебе? – ответил он вопросом на вопрос.

– Семейные проблемы.

– Значит дело в семье? – скептически переспросил он. – А, может, в неразделенной любви?

Он испытывал ее взглядом. Эна его таким никогда не видела. В его лице больше не было стеснительной и наивной улыбки. Синие глаза были холодными, как сталь.

– Ты слишком много знаешь, – резко одернула его она. Если уж она не может физически ему сопротивляться, то разум выполнял свою задачу на ура.

– Это просто наблюдение, – спокойно отреагировал он. – Я просто предположил. Наверняка у тебя не одна причина.

– Не выступай тут в роли психолога. Это вообще тебя не касается.

– А мне кажется, касается. Если мне доверили какую-то тайну, то наверняка ожидали какой-то реакции. Я не могу быть беспристрастным. И, по правде говоря, мне уже давно хочется высказать свою точку зрения по этому поводу.

– По поводу курения травки или моих проблем с семьей?

– Я о том парне, что морочит тебе голову!

Эна хотела встать, но он, опередив ее, закрыл ей путь, пригвоздив ее к стулу.

Она стиснула зубы. Сейчас она была готова убить его.

– Я знаю, что это неприятно слышать, но я все-таки скажу. А ты выбирай, что тебе предпочтительней: забыть, что сейчас произошло, или последовать моему совету. Ты должна идти дальше, что бы ни случилось. Если то, что осталось позади, тебе дорого, но ты не в состоянии его получить, – оставь. Придет время, и оно само найдет тебя.

Он склонился над ней и заметил, как она дрожит. Не растерявшись, он схватил ее за руку и потянул за собой.

– Что ты делаешь?!

– Пойдем. У меня есть план, но есть и условие. Услуга за услугу.

Коннору всегда удавалось приятно удивлять Эну. Он отвез ее на пристань, где они смогли покататься на пароме и насладиться горячим пуншем с ромом. Когда они отправились гулять в этот одинокий и, казалось бы, потерянный декабрьский день, ей снова захотелось жить, верить и доверять, и она невольно заметила, что ей впервые этого захотелось именно в его компании.

Гуляя по улице, она поежилась, выпуская облако дыма от сигареты. Неожиданно он повернулся к ней лицом, будто почувствовав, что ей холодно, и с предельной нежностью и заботой замотал вокруг ее шеи свой шарф. От шарфа исходил приятный ненавязчивый запах нишевого парфюма. Эна, посчитав это гиперопекой, убрала его руку.

– Не стоит.

– Я подумал, ты замерзла.