Этот камень оставила AnGel

 – Я не всегда так плохо пишу, просто тогда мои мысли были далеко, – она осеклась, вспомнив о бабушке.

Коннор облокотил руки на стол и уперся в них подбородком.

– Думаю, тебе здесь нелегко.

– С чего ты взял?

– Слышал, что тогда произошло в баре, как раз перед тем как Сэт нас представил.

– А, ты про это, – пожала плечами Эна, сделав безразличное лицо.

– Когда проучишься здесь хотя бы месяц, поймешь, что многие студенты здесь помешаны на игре на публику. Это их заряжает.

– Правда? Буду бдителен.

– Да уж, – пробубнила она себе под нос, – никто не хочет быть посмешищем, но когда ты уже повелся на провокацию со стороны, у тебя есть два пути: либо превратить все в шутку и рассмеяться со всеми, либо ответить тем же.

– Ты так думаешь?

– Да, – быстро ответила она. – А ты разве нет?

– Не знаю, – осторожно начал он. – Наверное, если ты не уверен в себе…

– Ну да, конечно, – скептически усмехнулась она, барабаня пальцами по столу.

Коннору показалось, что она осталась неудовлетворенной его репликой.

– Только не говори, что с тобой никогда так не поступали.

– Да нет. Поступали, конечно. Только это было в детстве.

– А как же Сэт?

Коннор взглянул на Эну. Она была напряжена. Детское лицо сразу оживилось, на лице появился румянец, а карие глаза гипнотизировали. Рассуждения Сэта о «манипулятивных приемах Энджел» не давали ему покоя. Ее взгляд отличался от всех.

– Ты имеешь в виду провокации с его стороны? – собрался он, выдержав ее взгляд. – Меня его провокации мотивируют. Иногда, правда, они бывают не к месту. Вот однажды мы пришли уставшие после спортзала, а ему вдруг пришла идея съесть лазанью. Ну, я как бы в еде не особо прихотлив. Лазанья, так лазанья. Идем, говорю, в ресторан. День уже клонился к вечеру, а я с утра ничего не ел.

Эна рассмеялась, откинув голову. И это была отнюдь не защитная реакция, не игра на публику. Это были ее реальные, позитивные эмоции, впервые за долгое время.

Эне нравилась компания Коннора. Он был веселым, разговорчивым парнем, который умел поднять настроение и ничего не требовал взамен. Самое приятное было в нем то, что он был ненавязчив.