Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга третья

– Мой властолюбивый юный друг, – прошептал Керенай, складываясь в насмешливом поклоне, – кажется, ты совсем позабыл об охранных щитах, и я взял на себя труд их поддерживать.

– Я ничего и никогда не забываю! – ощерился дэ Сэдрихабу. – Как ты вообще посмел на это решиться? Я немедленно установлю свои щиты! Тебя попрошу в это не мешаться!

– Я преклоняюсь перед твоим могуществом, – вздохнул Керенай, – но, как ни было бы велико моё преклонение, я не отдам тебе чести охранять отважную маленькую Сауновски.

В глазах Всадника загорелись зловещие багровые огоньки.

– Ты выходишь из повиновения? Снова проявляется твоя мятежная сущность? – быстро заговорил он, делая последние усилия овладеть своими чувствами.

– Я обязался перед самим собой защищать храбрую Сауновски до конца, – холодно ответил Керенай и выпрямился.

Высокий чёрный силуэт, наполненный враждебностью, замер напротив крошечной на его фоне изящной фигурки мальчика. Дэ Сэдрихабу презрительно отставил нижнюю губу и скосил один глаз куда-то в сторону, словно Керенай не был достоин его внимания.

– Духи ни перед кем не имеют обязательств, – отчеканил он по слогам. – А тем более, перед какими-то там людишками!

– Тогда почему ты их защищаешь? – враждебно спросил Керенай.

– Потому что мне это выгодно, – цинично выплюнул дэ Сэдрихабу и плюхнулся в кожаное кресло Бирра. – Я – настоящая сущность, в отличие от тебя, цепного пса смертной Сауновски! Верховный Совет был прав, Керенай: ты бесполезен! Духи, которые влюбляются в людей, даже не стоят того, чтобы именоваться духами!

Лицо Кереная потемнело и исказилось.

– Я цепной пёс, – гордо воскликнул Керенай, – потому что я умею быть благодарным!

– Благодарность? И это смеет заявлять жалкий комок сущности, которому я дал всё, но который всё равно меня предал?! Я запрещал тебе, Керенай, трогать мои щиты, – раздельно проговорил дэ Сэдрихабу и взмахнул рукой. – Я сделаю их сам!

– Не посмеешь!

Жёлтый дрожащий шар, вырвавшийся из руки Кереная, метнулся к дэ Сэдрихабу и исчез в его протянутой ладони.

– Ах, это бунт! Зазнавшееся отродье!

Засверкали молнии, перекрещиваясь друг с другом. Во все стороны от разноцветных лучей снопом летели белые искры. Отметины, похожие на звёздочки, усеяли обои, массивный стол и стул Президента. Уголки бумаг, лежавших посередине стола, загорелись и сразу потухли.