Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга третья

Я могу помочь…

– После чего чистокровный дух вздумал помогать людям, гибридам и оборотням, которых он так ненавидит? – сорвался Бирр. Он хотел удержать себя в руках, но развязность демона и та непринуждённость, с которой он сообщил о грядущем нападении Империи, истощила его терпение.

Тихий шорох сообщил ему о том, что Керенай с грацией пантеры выбрался из кресла. Обернувшись, Бирр обнаружил демона стоящим у окна. Хотя солнце кидало на него сноп солнечных лучей, тени он не отбрасывал. Взглянув на Бирра честными глазами, Керенай вдруг сообщил без тени издёвки, отчего его голос показался непривычным и странным:

– Я не такой, как Совет.

– Однако это не объясняет, почему ты хочешь помочь, – спокойно напомнил Бирр.

Керенай неопределённо пожал плечами:

– Пожалуй, я слишком к вам привязался, хоть это довольно неразумно с моей точки зрения… Смертное создание, которое вечный дух жалеет, это глупо и так… бессмысленно… Впрочем, я принял решение, и ты должен лишь радоваться, что я не слушаю дэ Сэдрихабу и остаюсь, – неожиданно прервал собственные рассуждения демон и с вызовом вскинул светящиеся, словно пожар, оранжевые глаза.

* * *

Марта стояла на крепостной стене, приложив ладонь ко лбу козырьком. Она внимательно следила за крошечной чёрной точкой, приближавшейся к воротам. Застывший рядом дэ Сэдрихабу вдруг сообщил:

– Это посол. Имперский гонец.

– Я уже приблизительно представляю себе, что он привёз, – хмыкнула Марта, – объявление войны, как же.

– Вы не готовы, – резко бросил Всадник, – а всё потому, что не слушали меня.

– Если бы мы тебя послушали, мы находились бы в гораздо более худшем положении, – огрызнулась Марта. – Я была на войне и знаю, как всё делается.

– Ты просто ограниченное создание, – фыркнул дэ Сэдрихабу и отвернулся. Холодный осенний ветер ерошил его непослушные тёмные волосы.

Тем временем то, что ранее казалось ей движущейся жирной точкой, пробирающейся сквозь жёлто-оранжевое поле на фоне хмурого серого неба, приблизилось. Дэ Сэдрихабу не ошибся: это действительно был гонец, понукавший своего благородного тонконогого скакуна, чёрного, будто полночь, но с белыми носом и щеками. Остановившись у запертых ворот города, гонец спрыгнул с лошади и решительно постучал кулаком в высокой перчатке возле смотрового окошечка.