Чемоданы

Удаляясь с сумкой под причитания тетки о невзятом зонте и будущей язве с такой работой, он размышлял над вопросом, не завербована ли тетка комитетом. Дабы из первых рук узнавать о всех горячих делах управления, в которые Брюховец посвящен. Шеф давал установку на бдительность недавно.

Служебный кабинет оперуполномоченный Брюховец делил с тремя коллегами.

Сейчас в нем наличествовал собственно один вышеупомянутый имярек. С трудом вынося муку ожидания прихода старшего оперуполномоченного Коротких, он молодым львом в клетке метался по проходу между столами от окна к двери и обратно.

Невысокого роста с длинными руками, Брюховец нервно поправлял портупею, внезапно останавливался и имитировал хлесткие удары ребром ладони по огромному несгораемому шкафу, помещенному посередине кабинета у стены. После каждого выпада подтягивал форменные штаны. Китель был расстегнут, фуражку он снял в самом начале жестокой тренировки, выпавшей на долю многострадального шкафа, обвешанного черно-белыми фотороботами и ксерокопиями фотографий преступников с описанием.

Висело там и его фото. Снабженное жирным подзаголовком: «Их разыскивает полиция» и предостережением огромными буквами: «ЗЛОСТНЫЙ МАНЬЯК-АЛИМЕНТЩИК». Сегодня Брюховец еще не заметил творчество товарищей, неизменно возвращаемое ими на место при каждом удобном случае.

Стоя вполоборота к сейфу, лучший оперативник всех времен и народов, почетный деятель уголовного розыска, а по нечетным оперуполномоченный Эдуард Клавдиевич Брюховец медленно, вразвалку, покачивая плечами, в очередной раз дошел по окна, выхватил пистолет и пальнул в мишень от «дартса», висящую на входной двери.

Дверь открылась, и появилась безмятежная физиономия Коротких. Реакция у него оказалась отменной: он живо отпрыгнул в коридор.

– Ты что сдурел, кретин? – вопрос прозвучал через дверь.

– Входи, входи, я тут тренируюсь, – Брюховец расправил плечи.

Коротких рискнул последовать предложению. Он оказался рослым здоровяком с лопатообразными ручищами, свисающими по бокам внушительного туловища.

– Ты спятил, Эдуард?! Ты меня чуть не убил! – Коротких оглянулся на мишень. – Кто это сюда повесил? Я же говорил: на стену.

– Успокойся, Василий!..