Следак 3

А после занял переднее пассажирское сидение.

Я лишь молча подивился быстрой смене майором приоритетов, при представителе надзорного органа оставив эту его метаморфозу без комментариев.

– Слышал, слышал, ваше руководство решило, что в этом году милиции надо поучаствовать в демонстрации, – заговорил Митрошин.

Курбанов тут же поддержал тему, высказавшись о мудрости высокостоящих.

– И о твоей речи в университете тоже слышал, – Борис Аркадьевич развернулся вполоборота ко мне. – Говорят, после нее половина студентов захотела стать следователями.

– Это я настоял, чтобы с комсомольским поручением отправили именно Альберта, – вмешался, греющий уши, Курбанов. – Сразу разглядел в нем талант к публичным выступлениям.

– Ваша проницательность, Руслан Тахирович, подтверждает, что вы отличный следователь, – вежливо ответил на самопрезентацию заместитель прокурора.

– Вряд ли все они дойдут до отдела кадров, – подпортил я майору радостную картину, а то тот начал лучиться от похвалы.

– Но какой-то процент дойдет! – не сдавался Курбанов.

– Уверен, что не малый, – поддержал его Митрошин.

Мне было безразлично, и я отвернулся к окну. На улице сплошным потоком шли люди – возвращались пешком с демонстрации. Флажками уже не махали, двигались, подгоняемые морозом, целенаправленно.

– Вас где высадить? – поинтересовался Митрошин, – У отдела или там, где ваши празднуют?

– У отдела, мне там кое что забрать нужно, – в этот раз меня опередил Курбанов.

– Прямо поражаюсь, – начал майор, когда мы покинули прокурорскую машину. – Вот что они все в тебе находят? Ты же недисциплинированный, плюющий на субординацию тип. В чем твой секрет?

– Я, товарищ майор, обаятельный, – открыто улыбнулся я Курбанову.

– Наглый ты и скользкий, а не обаятельный, – озвучил майор свое мнение, о чем-то задумался и спустя минуту, когда мы уже вошли в здание и подошли к окну в дежурную часть, продолжил.

– Бросайте, Руслан Тахирович, и вступайте в наш клуб радеющих за здоровый образ жизни, – потроллил я его.

Тот посмотрел на меня неприязненно, еще спустя секунду его глаза заискрили, а губы искривились в злой ухмылке.