Чёрные короли. Свинцовые небеса

Медленно осматриваюсь по сторонам, не привлекая внимания, прислушиваюсь к обрывкам солдатских разговоров и улавливаю:

– А зачем нам пловцы? – молодой паренек кивает в нашу сторону и тупит к полу глаза, когда наталкивается на мой взгляд: взгляд офицера, который не понимает, где он и кто он. Я бы такого тоже испугался. Я оцениваю говорящего, но не могу выцепить характерные детали-подсказки, по виду только из учебки: цыплячья шея торчит из воротника, а на лопоухих ушах короста от натирающего тесного шлема.

– Да! Зачем нам пловцы, если здесь джунгли и пески, а море только в местных сказках. Где они собрались плавать? – поддерживает его такой же малорослый сосед – конопатый вчерашний подросток.

Откликается старый капрал – бравый старший солдат. Рукава мундира в золотых нашивках за выслугу лет и три экспедиции – почетный ветеран. На груди внушающая уважение колодка медалей. На лице седые бакенбарды и пышные усы. Суровый дядька. Знакомый до слез. Где я его видел? Может, во снах.

– «Зачем, зачем», – передразнивает он. – Потому что ты в армии! Так положено!

– Но пески… – пытается ему неуверенно возразить вчерашний курсант учебки. – Тут не место пловцам! – Я смотрю на своего соседа напротив, вижу на отворотах стойки мундира знаки подводника и машинально трогаю свои. Ошибки быть не может: пловцы-водолазы. Вот почему я заострил внимание, что вокруг одни пехи – сам-то морячок. Две крайности в армии и сейчас мы в одном транспортнике и летим – я прислушиваюсь к своему внутреннему «я» и не нахожу ответа – значит, летим неизвестно куда.

– Положено! – рявкает капрал, сердито хмуря брови и лицо покрывается сеткой морщин, выбитых злыми песчаными бурями. Устав сидит в нем крепко. Прочно и навсегда. У старика нет сомнений, и он злится, видя, что они есть у других. Все так лаконично и просто. Зачем ненужные вопросы? Усложнять и драматизировать ситуацию. Понять ветерана можно, его раздражают салаги: их нескончаемая вереница всегда перед глазами с одними и теми же вопросами.

Рука машинально тянется к внутреннему карману, достает пластик документа. Скашиваю глаза, читаю, но слышу тихий шепот рыжего доходяги и буквы прыгают, не желая складываться в строчки текста. Говорит паренек тихо, практически не разжимая губ, чтобы не привлечь лишнего внимания, но у меня хороший слух. Я ведь по второй специальности акустик.