Дикие

От страха я зажмурил глаза и оцепенел, сквозь смеженные веки увидел, как тонкий стелющийся туман приблизился и  подполз к моим ногам, начал змеится кольцами вокруг, поднимаясь все выше, словно ощупывал меня, ища мое лицо…

Вдруг я услышал в тумане хруст наста, хриплый, утробный голос, словно кто-то говорил из глубокого колодца.

– Ча! Ча! Ча!

Говорил он понукающим тоном и слышалась дробная стукотня, как-будто сотни рыбаков постукивали костяной пешней по льду. Внезапно туман распался, ушел прочь, втягиваясь с шипением в ледяные трещины.

Только часть его стеной  кружилась вокруг, отделяя от остального мира.  В наступившей тишине, я увидел черный недвижимый силуэт. Нарты, запряженные собаками и каюра сидевшего ко мне спиной. Красный отсвет от курящейся трубки мигнул и отбросил радужные блики на льду.

От неожиданности, я невольно сделал шаг назад. Однако воздух словно загустел за моей спиной, становясь преградой и мягко, но настойчиво подтолкнул к саням. Каюр взмахнул трубкой, рассыпая дугой красные угли.

И каждый из них подмигнул мне зловещим маленьким сатанинским глазом, наполняя душу тревогой и страхом. Попытался сглотнуть, не получилось, нечем, спазм сковал мое горло, сдавив гортань цепкой хваткой невидимой руки.

– Мне бы до погоста добраться. Свезёшь? Заплутал я, – слишком хрипло произнес я и закашлялся, прочищая горло.

– Чего ж не свезти – свезу. А, что дашь? – глухо сказал каюр.

Я потрогал широкий ремень, не нашел на нем кошеля и вздохнул:

– Варежки возьмешь?

– Зачем они мне? Мне они не к чему.

Мои руки не мерзнут, – равнодушно сказал погонщик.

– А душу? – пошутил я.

– Умрррр…

Погонщик издал довольный утробный звук, оживился чему-то обрадовавшись, не оборачиваясь откинул облезлую оленью шкуру с нарт.

– Принимается. Садись.

«За так, значит, довезет!» – успокоился я, усаживаясь по удобнее. – «Хороший дедок. Зря беспокоился». Я улыбнулся, наполняясь благодарностью к неизвестному лапландцу – не хотелось брести по тундре, не зная куда.

Как же мне повезло с такой оказией.

– Ча! – крикнул каюр.

Собаки выдохнули пар изо рта,  резво рванули с места. Я чуть не задохнулся от смрада. Я слышал, что собаки во время бега, особенно те что только, что покормлены нещадно смердят, но это был не запах переваренной собачьим желудком рыбы, а самый настоящий зловонный смрад состоящий из удушающего запаха серы, гниения, затхлости и бог весть чего еще.