Честь имею

В общем, мне по любому полагался отпуск после ранения, решил съездить домой к родителям – как-никак, почти пять лет дома не был.

Встречали меня почти всем поселком. На станцию, в район, сам председатель поселкового совета на личном москвиче за мной приехал. Он долго обнимал меня и хлопал по спине и плечам.

– Сашка, какой же ты молодец, герой ты наш! Садись, садись, поехали! – кричал он на весь перрон так, что все, кто там находился, смотрели на нас с любопытством. Он выхватил у меня чемодан и вещмешок и засеменил чуть впереди, постоянно оглядываясь.

– Погоди, Иван Семеныч! – оторопел я. – Кто ждет, где?

Но Семеныч только довольно улыбался.

– Всё, Саша, узнаешь, погодь чуть!

Наконец загрузились, и уже в дороге Иван Семеныч рассказал, что два дня назад позвонили с облвоенкомата и просили передать моим родителям, чтобы они меня встретили, а также то, когда и каким транспортом я прибуду.

– А я и подумал, так мы тоже хотим тебя встретить…Ты ведь наш Александр Николаевич, тут родился, учился… Что ж мы, в стороне останемся? Не каждый день, чай, к нам такие герои приезжают.

– Да брось ты, Иван Семеныч, какой я герой! Служил, как все, – смутился я.

– Э, Саша, не скажи… Не просто служил, а воевал в Афганистане. Вон, орденов полна грудь… Да и капитан в двадцать шесть лет – это тоже что-то значит.

А по приезде началось… Слезы матери… Батя, конечно, крепился, но глаза его тоже подозрительно блестели. Растянулась эта встреча часа на два. Мне даже речь пришлось толкнуть и рассказать, как оно там, в Афгане. Ну а дома – стол, накрытый во дворе, тетки, дядья, соседи… Короче, только далеко за полночь закончился этот сумасшедший день. А потом еще неделя всевозможных встреч и походов по гостям. И ведь если не пойдешь – обида кровная. Еле выдержал.

– Что делать думаешь, сынок? – как-то спросил отец.

– Да я, батя, как-то еще и не определился… Мне через две недели на комиссию. Вот после нее и посмотрим, – ответил я, хотя сам прекрасно понимал, что надеяться не на что. – Может, пойду слесарем на ремонтно-механический, – продолжил я.

Отец помолчал, нахмурившись.

– Нет, сын, так дело не пойдет. Не подумай, что слесарь это плохо или недостойно… я вон всю жизнь в забое, сам простой работяга.