Банкир на мушке

– Нет, скажите мне, неужели я вам совсем-совсем неинтересен? – проворковал Беда, довольно уверенно охватывая ее плечи руками. – Вы просто меня не знаете, Кариночка! Уверяю, со мной вам будет гораздо лучше, чем с этим вашим… И не настолько я его старше…

Он прижимался к ней все теснее, тычась липкими губами в шею, жадно сжимая пальцами грудь через багровое платье. Карина попыталась вырваться, но Беда с неожиданной силой смял ее в объятиях, подхватил на руки и выпрямился, озираясь по сторонам пылающими, почти безумными глазами.

Наконец его взгляд поймал то, что было нужно, – стопу матов, сложенных в углу. Он сделал движение, намереваясь направиться туда.

В отчаянии Карина наугад повела свободной правой рукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Представить себе, что этот солдафон сейчас завалит ее на пыльные спортивные маты, будет рвать на ней праздничное платье, было слишком невыносимо.

Неожиданно в последний момент, когда Беда уже понес ее прочь от стола, пальцы Карины наткнулись на горлышко толстой бутылки.

Вне себя от злости и унижения, Карина махнула рукой, и бутылка врезалась Беде в затылок с глухим чмокающим звуком. Руки он разжал сразу.

Карина упала на бок, ободрав о бетонный пол локоть. Морщась от боли, она распрямилась, точно пружина, и мгновенно вскочила на ноги, тяжело дыша и глядя на Беду с ненавистью и страхом.

Олег Игнатьевич, опустив лицо к полу и охватив руками затылок, сделал еще два-три шага по инерции и вдруг упал на колени.

Мгновенно протрезвев, Карина с досадой оглянулась по сторонам, на полу темнела лужа от шампанского и осколки разбитой бутылки, в горячке Карина даже не слышала, как та шарахнулась о бетон. Бледный Олег Игнатьевич неподвижно лежал рядом, неловко раскинув руки, и, кажется, не дышал.

– Этого мне только не хватало! – в сердцах прошептала Карина.

Она присела на корточки и нащупала на шее у Беды сонную артерию. Сердце билось. На лбу у Карины выступила испарина. Она отшатнулась назад и снова встала.

Олег Игнатьевич открыл глаза и со стоном сел. Держась за голову, он жалобно сказал:

– Ну ты даешь! Ты же убить меня могла! С ума сошла, что ли? Я ведь с тобой по-хорошему…

– По-хорошему? – зловеще произнесла Карина.

Ее вдруг прорвало. Она никогда раньше не бывала в таком бешенстве.