Китан. Иной мир

Соприкасаясь с установленными на полу кристаллами, он начал завихрятся вокруг них, образуя нечто вроде полупрозрачного кокона.

– Смертные. – Громогласный голос скелета разнесся по залу, заглушив крики мольбы и отчаянья людей. – Сегодняшний день станет апофеозом вашей жизни. Вы родились и жили ради этого момента. Момента моего триумфа. Триумфа смерти. Радуйтесь, ведь вы были избраны как первые, кто станет материалом для армии мертвых, которая пройдет железной стопой, по вашему миру, уничтожая жалкие творения жизни, посмевшие существовать перед взором богини смерти.

Молчание, повисшее над залом, можно было намазывать на хлеб, настолько оно было густое. Лично мне, не смотря на незавидное положение, и вполне вероятную близкую смерть, было ужасно смешно. Не выдержав, я хихикнул словив удивленные взгляды товарищей по несчастью весящих рядом со мной. В их глазах царила паника и первобытный ужас, вызванный предчувствием скорой смерти.

– Знайте же смертные, что сейчас с вами будет.

– Хахахахах. – В голос заржал я.

Мой смех нарушил мрачную атмосферу зала, разгоняя повисшую над людьми обреченность и безнадежность. Скелет прерванный на полуслове замолчал. Его пустые глазницы уставились на меня, на мгновение, вспыхнув тусклым зеленым светом.

– Колья, ты там случайно рассудком не повредился? – Обеспокоено спросил Петрович.

– А тебе самому, его речи не кажутся смешными? Из каждого слова будто льется черный пафос и самовозвеличивание. Да он будто киношный злодей, сошедший с киноленты голливудских фильмов.

– Было бы смешно, если бы наша жизнь сейчас не весела на волоске, рискуя обриваться в любой момент, по воле вот этого киношного злодея. – Резонно возразил сосед.

Тут он конечно прав. Я и сам еще пару минут назад, ощущал ту же безнадегу и отчаянье, что и другие пленники в этом зале. Но в тот момент, когда скелет применил свою странную магию, в моей груди быстро стало нарастать чувство необычайной легкости. Будто внутри меня рухнула плотина, которая всю мою жизнь перекрывала доступ к чему-то важному. К тому, что являлось для меня совершенно естественным, своим, родным, но недоступным для меня с самого рождения.