Плетение. Книга вторая

– Нет, все не так. Просто я не в восторге от запаха.

– Я тоже, но вот вкус… А с запахом я научилась справляться. Всего-то и надо добавить пару капель вытяжки из зерен кофе. Мигом запах меняется.

Девушка подошла к блюду, и, достав небольшой флакон, капнула пару капель.

– Слушай, у меня уже возникает большое желание пустить тебя в этот дом похозяйничать, – произнес Глау, наблюдая как меняется запах – вот только боюсь, что моя мать против будет.

В этот момент от двери раздался женский голос:

– А вот и нет, сынок.

Глау повернулся на голос.

– Мама? Папа? Что вы здесь делаете? Почему не сказали о том, что приедете? А где…

– Твой брат остался. У него появилось какое-то новое увлечение.

– Но…

– Лена сама связалась с нами, и предложила познакомиться, вот мы и приехали. Неужели ты не рад?

Глау хмуро посмотрел на Лену, всем своим видом давая понять, что подобные сюрпризы не входили в обязательную программу этого вечера, но девушка довольно успешно это проигнорировала.

– Я рад. Только вы могли бы и предупредить заранее. Я хотя бы подготовился.

Отец Глау прошел в комнату следом за своей супругой.

– Мы давно тебя не видели, сынок. С тех самых пор, как Дайрус согласился взять тебя на обучение. Говорят, что ты стал настоящим дипломатом.

– Отец, я, знаешь ли, все еще не изменил своей привычке говорить правду, и в отношении тебя все еще остаюсь верен своему мнению.

– Меня это не беспокоило тогда, не побеспокоит и сейчас.

– Валль.

– Что, извините?

– Я до сих пор ношу фамилию матери. Валль.

– Это… Интересно.

Глау фыркнул.

– С каких это пор в тебе проснулся такой либерализм? Раньше ты бы сказал, что это неправильно, и дети обязательно должны носить фамилию отца.

– Раньше, сын, я бы сказал тебе еще и то, что начинать вечер с бокала «вальтца» до ужина – дурной тон.

Господин Вейрен Фернон прошествовал до кресла, и тяжело опустился в него.

– Увы, я не молодею, – продолжил он – и потому вынужден смотреть на вещи шире, чем раньше. Даже на те, которые мне не нравились.

Лена бросила быстрый взгляд на Глау, и коснулась браслета на руке.

– Глау, – сказала она ему мысленно – мне кажется, что твой отец нездоров.

– Чушь. Ему просто нравится казаться стариком.