Наследство последнего императора. Том 3

– Слушаю, Николай Сергеевич!

– Викентий Владимирович, там у нас от господина Шустова[21 - Знаменитый производитель лучшего в России коньяка.] осталось что-нибудь?

Поручик чуть кивнул головой с косым пробором, разделяющим блестящие черные волосы, гладко прилизанные густо пахучим американским бриолином.

– Так точно, привет от Шустова у нас ещё имеется.

– Сюда его.

Поручик исчез и через секунду появился – в одной руке бутылка коньяка, в другой – три серебряных, с чернью, стопки кубачинской работы.

– Однако, величайшая редкость, – оценил Деревенко, глядя, как поручик аккуратно разливает коньяк. – Можно сказать, антиквариат.

– Не пить же монопольку от эсеровского правительства, – усмехнулся Сабельников. – Хотя она исправно начала пополнять армейскую казну, и пьяные доходы растут с каждым днём. Между тем, Ленин так и не отменил царский сухой закон. Знаете?

– Пусть ему хуже будет! – заявил Чемодуров.

– Пусть, не возражаю, – согласился Сабельников. – Только это ещё вопрос, кому хуже.

Когда видишь, как в бой идут наши пьяные солдаты… Ещё хуже пьяные офицеры. Кому-то рюмка перед боем на пользу. Таких немного. У остальных пьяная храбрость легко переходит в трусость и панику. Что же, господа, прошу вас – антикварного.

– А что же вы? – спросил Деревенко, беря стопку.

– Воздержусь. Может, перед сном. Когда-то бутылку, даже две мог за один раз. Но то были другие времена. И годы другие.

Волков и доктор осушили стопки в момент, Чемодуров сделал крошечный глоток и сказал, смущаясь:

– По-офицерски не научился.

– Господин полковник![22 - В царской армии к подполковнику обращались «полковник».] – спросил печально Волков. – Неужели нет на них управы?

Сабельников вздохнул и сказал мягко:

– Я не только понимаю вас, Алексей Андреевич. Мало того, сочувствую, переживаю и возмущаюсь, хотя за пять лет войны навидался всякого. Но такого, признаюсь, тоже никогда не видел. И представить не мог.

– Так почему же, комендант, вы тут сидите, вздыхаете и коньяком нас утешаете? – вскочил Волков, едва не опрокинув бутылку – подполковник успел её перехватить.

 – Арестовать их! Немедленно. И покарать публично, для острастки.

– Кого покарать? – спокойно осведомился Сабельников.

– Как кого? – задохнулся Волков. – Мародёров! Убийц! Душегубов чехословацких!

Сабельников медленно кивнул несколько раз.

– Да, да… Положительно согласен с вами. Но… над чехами у меня власти нет.