Наследство последнего императора. 2-й том

Вам приходилось непосредственно, лично стрелять в живого человека? И убивать?

– Это как сказать… – задумался Гончарюк. – Лично – вот так, руками – нет, не приходилось. Я ведь комендор, в японскую сначала служил на крейсере «Орёл» – на флагмане. Под командой господина адмирала Зиновия Рожественского, который хотел «Орел» японцам в плен сдать, но команда с офицерами взбунтовалась и мы посадили крейсер на рифы… Тогда, в Цусимском проливе, я из орудия своего не одну сотню япошек разнес на куски. И в эту войну тоже не мало германцев в Ирбенском проливе покрошил.

– Вот, – подчеркнул Яковлев. – Необходимости не было. Постараемся же всячески ее избежать.

– Ну, это уж как, Василий Васильевич, насчет необходимости! – неодобрительно возразил матрос. – Я так думаю: если на тебя направляют винтарь, то надо стрелять на пару секунд раньше.

– Вы меня неправильно поняли, – сказал Яковлев. – Надеяться на снисхождение или великодушие врага может только дурак.

– Так оно так, товарищ комиссар, – сказал матрос. – Не немцы и не татары, а хуже в сто раз! Именно потому хуже, что свои. Оттого-то и ненависть сильнее в тысячу раз. Если вы с мужиком из дальней деревни поссоритесь, то помиритесь быстро. А ежели со своим, с родственником поругаетесь – тут вражда надолго.

– Вот именно, – сказал Яковлев. – Все! Выступаем в три часа утра.

– Всех Романовых берем? – спросил Гончарюк.

– Нет, – отвечал комиссар. – Только царя. Может, царица тоже поедет.

– И все?

– Скажет вечером.

Местные сибирские тарантасы – своего рода корзины на колесах, разумеется, без рессор, отвратительно жесткие, превращающие даже небольшое путешествие в пытку. Однако на них можно проехать там, где не пройдет ни коляска, ни даже крестьянская телега. Николай и Яковлев находились вместе в одном тарантасе, в другом, поменьше, лежала Александра и с ней – Мария.

Ночь была совершенно безветренная, стоял небольшой морозец. Возки стремительно неслись по тонкой наледи. На крутых поворотах, опасно наклонялись и внезапно тормозили, едва не опрокидываясь, когда попадали на черные острова оттаявшей земли.

Александра при каждом торможении и толчке испытывала невыносимую боль. Сначала она позволяла себе слегка постанывать – так боль казалась меньшей.